Внутри убийцы - Майк Омер

— Положи пистолет на пол.

Тейтум очень медленно присел и опустил «Глок» на пол; его взгляд не отрывался от Джеффри и ножа у горла Лоры.

— Толкни его подальше.

Агент колебался, оценивая ситуацию. Если Джеффри получит пистолет, ничто не помешает ему пристрелить Тейтума, а потом прикончить Лору и ее детей.

— Давай, быстро!

Тейтум легонько толкнул пистолет. Тот завертелся по полу и замер примерно посередине между мужчинами. Джеффри взбешенно уставился на Грея.

— Не делай ничего, о чем потом пожалеешь, — сказал тот. — Если ты убьешь эту женщину, будешь до конца жизни сидеть за решеткой.

Он надеялся, что Джеффри не сообразит, что происходит. Он не знал, что Тейтум из ФБР и что полиции уже известно его имя. Пока он знает наверняка лишь одно: какой-то вооруженный мужчина ворвался в дом, чтобы спасти Лору.

— Ты еще можешь уйти, — мягко произнес Тейтум. — Пока никто не пострадал, верно? Никто не узнает.

— Заткнись. Иди сядь вон там. — Джеффри мотнул головой в сторону угла, где плакали дети.

Грей кивнул и начал двигаться, сделав первый шаг в сторону Лоры и Джеффри.

— Отойди! — истерически выкрикнул Джеффри. — Я ее порежу — слышишь меня? Перережу ей глотку!

По шее Лоры еще сочилась кровь, и Тейтум застыл. Затем очень медленно кивнул, поднял руки и двинулся вдоль стены, пока не оказался рядом с детьми.

— Садись. На пол!

— О’кей. — Тейтум медленно опустился на корточки.

— Сядь. На задницу.

Где эта чертова полиция? Грей сел, наблюдая за Джеффри, который, казалось, застыл в нерешительности.

— Просто уйди…

— Тихо! Тихо, вы все!

Тейтум закрыл рот, но дети продолжали всхлипывать. Похоже, от их плача Джеффри злился все сильнее и сильнее. Он посмотрел на детей, потом на пистолет на полу. Сделал шаг к пистолету.

У сидящего Тейтума не было шансов метнуться и успеть перехватить оружие. Джеффри подберет пистолет, но для этого ему нужно убрать нож от горла Лоры и наклониться. Это единственный момент, когда можно действовать. Он напружинился, готовясь к рискованному броску…

И тут передняя дверь медленно открылась. Тейтум в ужасе, не веря собственным глазам, смотрел на Зои, которая стояла в дверном проеме, подняв над головой пустые руки.

Глава 75

Зои видела в окно фрагменты борьбы в доме — и осознала, что времени больше нет. Она выскочила из машины, побежала к входной двери и увидела, как Тейтум опускает пистолет. Зои знала: у него нет выбора. Вероятно, он рассчитывал потянуть время, надеясь на прибытие полиции. И, возможно, это был наилучший образ действий… но Зои сильно сомневалась в этом.

Под давлением Джеффри Олстон становился непредсказуемым. Его мысли разбегались. Он может решить пристрелить Тейтума, Лору и детей, а потом броситься куда глаза глядят. Он мог перерезать Лоре горло, просто чтобы исключить ее из уравнения. В конце концов, он мог убить ее случайно.

Зои заставила себя успокоиться, подумать. Она провела последние две недели составляя профиль этого мужчины. Она знала, что им движет, чего он хочет, к чему стремится.

И у нее сложился план.

К счастью, входная дверь оказалась незапертой. Когда дверь открылась, Джеффри уставился на Зои, потом на Тейтума, который застыл на полу, потом опять на Зои.

— Я безоружна, — быстро произнесла она, шагнув в дом, руки над головой. — Я закрываю дверь.

Ей было нужно, чтобы он чувствовал себя хозяином положения. Нужно, чтобы он успокоился. Сейчас он непредсказуем, опасен, тикающая бомба. Зои осторожно опустила правую руку и толчком закрыла дверь.

— Я ее порежу, — предупредил Джеффри, его взгляд метался туда-сюда. — Положи свою пушку.

— У меня нет пушки.

— Ага, конечно. Вы оба полицейские детективы. — Его взгляд метнулся к Тейтуму, который, кажется, чуть пошевелился. — Не двигайся.

— Я не полицейский детектив, — сказала Зои. — Я психолог.

Джеффри фыркнул.

— Ага, конечно…

Он хочет владеть ситуацией. С ним все сводится к контролю и одиночеству. Особенно когда речь идет о женщинах. Это пища для его фантазий, а фантазии управляют его поступками. Он мечтал о мертвой женщине, чье тело не подвержено разложению, которая составит ему компанию. Эти мечты раз за разом подстрекали его убивать. Зои нужно пробраться в его фантазии, тогда им можно будет управлять.

— Я безоружна, — повторила Зои. — Я покажу тебе… — Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, потом следующую. — Тебе стоит отпустить эту женщину. Ты же не хочешь оказаться в тюрьме?

— Я все равно попаду в тюрьму. Может, я перережу ей горло просто так, ради удовольствия.

— Если ты ее убьешь, то не сможешь забрать ее с собой. Копы уже едут. У тебя не хватит времени дотащить ее до машины. — Зои расстегнула последнюю пуговицу, распахнула блузку и отпустила, дав ей упасть на пол. Она смотрела ему в глаза, ожидая возбуждения, — но нет. Она его не интересовала. Она разговаривала, упрямилась, жила. Он предпочитал мертвых и тихих.

— У тебя нет даже пяти минут позабавиться с ней, — сказала Бентли, расстегивая молнию юбки. Медленно и очень осторожно опустила ее на пол. Он продолжал стоять и смотреть на нее, как на предмет обстановки.

У этого мужчины необузданное воображение. Она должна дать этому воображению толчок, пищу.

— У меня есть для тебя идея получше, — произнесла Зои.

— Хватит разговаривать.

— Возьми меня вместо нее. Я не буду сопротивляться. Тебе не нужно будет тащить меня в машину. Я пойду сама. — Выпрямившись, она стояла перед ним в лифчике и трусиках — и знала, что этого достаточно: он верит, что она безоружна. Она может остановиться.

Зои не остановилась. Вместо этого потянулась к застежке лифчика.

— У этого мужчины, — сказала она, качнув головой в сторону Тейтума, — есть наручники. Он может сковать мне руки за спиной, чтобы я точно не дернулась.

Она сделала полшага к Тейтуму, и рука Джеффри крепче стиснула нож; он сжал зубы. Бентли остановилась.

— Когда отвезешь меня в какое-нибудь безопасное место, ты сможешь накинуть эту веревку мне на шею и затянуть.

Она стянула левую лямку лифчика. По ее рукам пробежала дрожь, и Зои сама не знала, от холода или страха. За левой лямкой последовала правая.

— А когда я перестану сопротивляться, ты сможешь со мной позабавиться. И не один раз. Может, два. Ты ведь давно этого не делал, правда?

Его