Когда он проснется - Фридрих Незнанский

Конечно, я не стал смотреть вниз. Меня больше занимало катастрофическое положение, в котором пребывал я сам. Остальные блоки могли в любой момент отломиться, и тогда я бы наверняка составил компанию киллеру.

Я молчал. Пальцы рук затекли и онемели. Еще немного, и они самопроизвольно распрямятся. И тогда я вслед за киллером совершу лучший в мире акробатический прыжок.

Вынужден огорчить тех, кто поставил против меня. Я спасся. Люлька медленно приближалась к перрону, и в конце концов я коснулся ногами асфальта.

Грязнов и Турецкий обняли меня с двух сторон. Их глаза были полны слез.

– Ну ладно вам, – говорил я, – ничего особенного.

Но честно говоря, в этот момент я чувствовал себя героем. И был просто счастлив.

Немного придя в себя и разогнув по отдельности все пальцы рук, я посмотрел по сторонам. В двух метрах от места моего «приземления» лежал киллер. Он был без сознания. Правая нога неестественно откинулась в сторону. На брючине расползалось кровавое пятно.

Но самое главное – рядом с ним на коленях стояла Маша. Она рыдала в голос.

Я подошел к ней и потряс за плечо:

– В чем дело, Маша? Ты его знаешь?

Она повернула ко мне мокрое лицо:

– Это брат мой. Петюня…

Серая безжизненная степь. Камни вперемешку с засохшей глиной и желтой безжизненной землей. Чахлые кустики какой-то колючки, умудряющейся выжить в этой местности. На горизонте – невысокие каменистые холмы. И сзади холмы. Здесь одни холмы и камни, в этой проклятой Чечне!

Он брел, подволакивая правую ногу, которая была обмотана грязной, пропитанной засохшей кровью полоской ткани, оторванной от ветхого хебе. Голова тоже была перевязана, только бинтом, из-под которого копной выбивались русые волосы. На вид парню едва можно было дать девятнадцать лет. Покрытое слоем пыли лицо, обгоревшие ресницы, небритые щеки. Пальцы сжимали единственную надежду и опору в этих местах – автомат Калашникова. Единственный аргумент в споре в этих местах, где нет никакой власти, где правят законы звериной стаи… Хотя нет, звери никогда не убивают себе подобных. А здесь это в порядке вещей.

Парень добрел до холма и в изнеможении свалился на маленький участок зеленой травы. Он отстегнул фляжку и жадно припал к ней. Спустя секунду с трудом и нехотя оторвал губы от влаги. Нужно было экономить воду. Идти еще далеко, и кто знает, встретится ли ему родник или хотя бы лужа.

Петя Пташук всего полгода назад вернулся из армии. На Украине служить теперь лафа. Никаких тебе узбеков или туркмен, организовывают в любой части маленькие неформальные отряды, всегда готовые к драке. Теперь в украинской армии только свои. Ну, может быть, только москали из южных областей. Так их старались на запад не посылать.

Служилось Пете хорошо. Тем более что он с самого начала попал в элитную учебку – специальные курсы для обучения снайперов. Дело в том, что еще в школе Петя любил посещать тир и даже записался в секцию «Меткий стрелок», где получил грамоту за отличные показатели.

Эти способности пригодились в армии. Петя, вместо того чтобы до изнеможения маршировать по плацу, прыгать по полосе препятствий или чистить уборные, ежедневно занимался огневой подготовкой. Утром, после завтрака, – осмотр оружия и стрельбище, после обеда – чистка оружия и стрельбище, потом теория – баллистика, геометрия, физика. И так каждый день. Опытные командиры с уважением качали головами, рассматривая мишени Пташука. Он мог посадить пять пуль одна в одну, изобразить пунктирную линию с одинаковым расстоянием между пулями или, к примеру, «нарисовать» правильную пятиконечную звезду. Фотография Пети постоянно висела на Доске почета.

Пролетели два года быстро. Петя даже не заметил. И вернувшись в родной Бердичев, начал размышлять, что делать дальше. Собственно говоря, выбор был небольшой. Станкостроительный завод, коммерческий киоск или банда. Пачкать руки машинным маслом Пете не хотелось. Так же как и преть в киоске среди бутылок пива и водки. Значит, оставалось третье.

Собственно говоря, почти все старые друзья Пети уже вовсю действовали под началом местного бугра – Миколы. Этот бывший зек с тремя «ходками» наводил ужас на всех окрестных коммерсантов. Микола сумел подмять под себя и держателей киосков, и владельцев уличных шашлычных, и даже старух, торгующих на станции собранными в лесу грибами. Каждая из них платила людям Миколы определенную мзду.

Микола сразу невзлюбил Петю Пташука. Почему – неизвестно. Но скорее всего, потому что тот отказался собирать деньги со старух грибниц.

– Ишь ты, какой разборчивый, – пробурчал Микола и обжег Петю злым взглядом своих маленьких пронзительных глаз.

Тем не менее работу он Пете дал. И через некоторое время Петя купил машину, завел золотую цепуру, как и все остальные помощники Миколы, стал помогать родителям и сестре.

Конечно, работа была не бей лежачего – с утра объехать на машине полтора десятка точек, собрать дань, а потом пить пиво с «коллегами» в кафе «Славутич», где находилась их «база». Легкая работа. Но какая-то неинтересная, однообразная и скучная. Иногда только Петя ездил в лес пострелять из купленного по случаю «макарова» – отвести душу. Он даже пару раз взял с собой сестренку Машу, которую очень любил.

Как-то раз Петя сидел в «Славутиче» и неторопливо цедил пивцо. К нему подсел незнакомый белобрысый парень. Слово за слово, познакомились, выпили. Оказалось, что парень – член некоей организации, о которой Петя до сих пор даже и не слышал. УНФ называется, Украинский народный фронт.

– Мы за вильну Украину, – втолковывал парень, – без москалей и жидив. Щобы ни одна падла нам не указывала, что делать, да как быть. Скоро в Раду войдем. А там глядишь – и править страной начнем. Ох, времена придут, Петро! Гарные времена!

Напоследок парень пригласил Петю на собрание местной ячейки УНФ. В назначенный день Петя пошел. Честно говоря, просто от нечего делать. Но придя один раз, пришел еще и еще. Ему стали нравиться молодые крепкие парни, которые входили в организацию, полувоенный строгий устав и, самое главное, огневая подготовка, которую устраивали для членов УНФ. Это и послужило решающим поводом для вступления Пети в организацию.

Конечно, на первых же стрельбах он выбил все мишени. Инструкторы не могли поверить своим глазам, разглядывая аккуратные дырочки, проделанные пулями, посланными из винтовки Пети.

– Ну ты прямо Вильгельм Телль! – говорили они. Петя скромно улыбался: он привык к похвалам.

Только один человек ничего не говорил. Он только наблюдал издали за Петей, а потом, когда тот выходил из тира, подошел.

– Петро, разговор есть, – без предисловий начал он. И так же, без особых церемоний, предложил Пете работу – по контракту, на чеченскую войну, которая в то время только разгоралась. Разумеется, на стороне дудаевских боевиков.

– Вот это действительно дело, – говорил вербовщик, – вот тут-то ты и сможешь показать свою ненависть к москалям.