Кто хочет стать президентом? - Михаил Попов

Джоан, следуя указаниям майора, не кинулась на шею «дядюшке», как поступила бы, если б ей самой пришлось выстраивать линию поведения. В этом случае она бы притворилась, что там, в России, не произошло ничего необычного, вызвавшего у нее вопросы к отцову другу. Джоан осторожно улыбнулась и дала себя всего лишь приобнять, отечески потискать.

– Ты вернулась, – не вопросительно, но констатирующе сказал дядя Фрэнк.

– Откуда ты узнал, что я прилетаю? Грустная улыбка в ответ:

– Тебе же известно, в каком ведомстве я служу. Пойдем к машине.

Друг отца, конечно, почувствовал, что дочь друга приехала из дальних стран с какими-то особыми чувствами, ему пока неведомыми. Лучше на нее не налетать с толпой запланированных беззаботных вопросов о русской зиме, количестве медведей, встреченных на Красной площади, и тому подобном.

– Как слетала? – это когда уже сели на заднее сиденье.

– Вы наверняка знаете. Дядя Фрэнк не смутился.

– Кое-что знаю.

– Слетала я неудачно, но осталась довольна. У меня ничего не получилось из того, что я задумала, но получила я больше, чем изначально могла себе представить.

Друг отца кивнул:

– Этот русский может приехать, если хочешь.

– Очень хочу. В противном случае поеду к нему сама.

– Думаешь, это серьезно?

– Даже и не думаю. Уверена.

Спорить в таких случаях бесполезно. Дядя Фрэнк и не стал.

– Вы, наверное, еще захотите спросить, какое я имею отношение к взрыву в этом сибирском городе?

– Если захочешь – расскажешь.

– Захочу. Мой друг пытался мне помочь с моей затеей. Я хотела побольше разузнать о папином деле, о папиной работе…

– Я помню.

Джоан поправила волосы и в упор посмотрела на собеседника.

– Но к несчастью, которое там случилось, я не имею никакого отношения. Можете верить мне, можете не верить.

– Ты не возражаешь, если я попрошу тебя подробно описать все, что ты знаешь об этой истории и вообще всю свою эпопею в России?

Джоан опять поправила волосы и подумала, что это движение позволяет ей как бы подзарядиться уверенностью перед ответом.

– Нет, не возражаю. И у меня к вам просьба. Дядя хлопнул себя по коленям пухлыми ладонями:

– Только скажи.

– Я хочу, чтобы вы мне кое-что растолковали.

– Спрашивай.

– О Лайме.

– О Лайме? Кто это?

– Вы не знаете, дядя Фрэнк?

– Имя незнакомое.

– Это моя подруга, она ездила со мной в Россию, а потом меня бросила и исчезла.

Друг отца стал кивать: да-да, подруга, ты же ездила не одна. Так ее звали, говоришь, Лайма?

– Но почему я должен был о ней знать? Джоан еще раз поправила волосы.

– Мне показалось… Пусть она тоже вам напишет.

– Конечно, мы ее попросим.

– Но главное, вы ведь следили как-то за нашей поездкой и скорее всего интересовались происхождением моей спутницы.

Старина Фрэнк потрепал девушку по плечу:

– Не считай себя фигурой, равной госсекретарю.

– Но все-таки меня мучит один вопрос.

– Ну так наконец задай его!

Джоан отвернулась, как бы смущаясь и выбирая слова.

– Понимаете, я несколько раз… может, об этом нехорошо говорить… так вот, я несколько раз заставала ее за какими-то странными действиями.

– Объясни. Джоан помедлила.

– Она рылась в моем белье. Потом, она опекала меня, была добра и внимательна, избавила от всех хлопот, связанных с дорогой. Даже однажды дралась, когда мне угрожала опасность. И вдруг без всяких объяснений исчезла в тот момент, когда у меня наметились отношения с мужчиной.

– Что же тебе пришло в голову на сей счет?

Джоан задержала дыхание, а потом выпалила как страшную догадку:

– Она лесбиянка?

Старина Фрэнк вытер платком лоб. Его вполне устраивал такой вывод Джоан. Было бы сложнее общаться с девушкой, заподозри она, что Лайма – агент.

– Честное слово, не знаю. Но узнаю. Ради тебя узнаю.

Майор Елагин, естественно, не мог слышать этого разговора, и ему оставалось только надеяться, что Джоан пунктуально выполнит разработанный им план ее общения с американскими специальными службами. Целью плана было одно – они должны оставить мисс Реникс в покое, убедившись, что она не представляет для них ни опасности, ни интереса.

Сам он продолжал наблюдательное сидение на чердаке. День клонился, что называется, к закату. На территории промзоны зажглось несколько фонарей, так что пространство, доступное взгляду майора, было неплохо освещено, все перемещения людей, оставленных в засаде, он отлично видел. Это успокаивало, и майор уже склонялся к мысли провести здесь, на своем сенном посту, и предстоящую ночь. Единственное, что волновало, раздражало и даже немного пугало, – невозможность связаться с сыном. Ни Игоря, ни Тамары не было дома. «Давно пора бы ему вернуться из школы, а ей с работы. Может быть, куда-нибудь уехали?

Куда? Среди учебного года?»

В какой-то момент Елагин не выдержал и набрал номер тещи.

– Да? – услышал он ровный, уверенный, покровительственный голос.

– Здравствуйте, Мария Геннадьевна, – сказал майор как можно дружелюбнее и спокойнее.

Теща непритворно удивилась:

– Саша? Вы?

– Я.

– Вы в Москве?

– Это не важно. Когда будет надо, я окажусь в Москве, а сейчас хотел бы узнать, где Игорь? И Тамара? – Как он ни старался, вопрос прозвучал вызывающе. Ну и черт с ним, вернее, с ней. Никогда не мог сыграть роль идеального зятя.

– Вы знаете…

Елагина обдало изнутри холодом отвратительного предчувствия. Если уж эта каменная баба мнется, значит, должна сообщить какую-то ужасающую новость.

– Говорите же! Что случилось? Старая сволочь вздохнула:

– Я думала, вы в курсе.

– Я не в курсе, говорите! Старая сволочь покашляла.

– Они не в Москве.

– А где?!

– В Америке.

– В какой еще Америке?! Зачем, в Америке?! Кто ее послал?

В голосе собеседницы появился вызов:

– Ее никто не посылал. Она сама. Она давно собиралась.

– Что значит собиралась, она ничего мне не говорила, даже не намекала.

– Она собиралась сказать, но не могла выбрать времени для разговора. А потом вы уехали, Саша. Резко уехали.