День зимнего солнцестояния - Унаи Гойкоэчеа

у персов. Тот ответил, что его высоко ценят, но не одобряют его пристрастия к вину. Разгневанный Камбис решил доказать, что персы ошибаются, полагая, что вино затуманивает ему разум. Будучи, без сомнений, пьяным, он взял лук и выстрелил в сына Прексаспеса, находившегося в соседней комнате. После этого жестокий Камбис велел вспороть юноше грудь, чтобы убедиться, что стрела поразила сердце. Убедившись в точности попадания, он сказал: «Разве ты не видишь, Прексаспес, что это не я, потерявший рассудок, промахнулся, а это персы лишились разума и меткости?»

– «Это не я промахнулся», – повторил Андер. – Сообщение, которое Лукас оставил во рту у Карлоса Бонапарте.

– Значит, Лукас – это перевоплощение Камбиса, – сказал Икер, взъерошив волосы и уставившись в стену напротив.

Андер заметил на столе стопку экзаменационных работ. Справа от профессора лежали несколько проверенных с примечаниями и обведенными в кружок оценками вверху страницы, а слева осталась толстая пачка непроверенных.

– Не буду больше задерживать, у тебя и так много работы, – сказал он, указывая на кипу бумаг. – Как всегда, ты нам очень помог.

Они попрощались, и Андер решил вернуться домой. Он хотел еще раз внимательно изучить дело. Его преследовало ощущение, что он упускает какую-то важную деталь. И сегодня он был настроен понять, какую именно.

22

Восемь пятнадцать. Улица Гран Виа де дон Диего Лопес де Аро встречала утро привычным потоком пешеходов, автобусов и автомобилей, пересекающих главную артерию Бильбао. Когда откроются магазины, тротуары заполнятся покупателями, жаждущими обзавестись новыми вещами, в необходимости которых их так искусно убедили.

Гардеасабаль и Андер припарковались прямо на тротуаре у здания Эль Кортэ Инглес. Бродяга, растянувшийся на ближайшей скамье, приоткрыл один глаз, пробормотал что-то невнятное, а затем выдал целую тираду проклятий в адрес эрцайнцев. Волна прогорклого пота и чудовищного перегара докатилась до них прежде, чем они успели сделать шаг, вынудив обоих зажать носы, чтобы не пасть замертво. Они оставили за спинами столь неожиданное приветствие и зашагали к диагональному пешеходному переходу, соединявшему торговый центр с отделением BBVA.

Андер любил смотреть вверх, когда шел по городу. В отличие от большинства пешеходов, которые глядели лишь перед собой или по сторонам, он не упускал возможности насладиться архитектурными деталями, щедро украшающими здания Бильбао. Развившееся у горожан туннельное зрение не давало им заметить виды, одним из которых любовался сейчас Андер.

Центральное отделение BBVA занимало возведенное в начале XX века здание в неоклассическом стиле. Две колоннады коринфского ордера протянулись вдоль фасадов, придавая сооружению безошибочно узнаваемый греческий облик. Главный вход находился в скошенном углу между Гран Виа и проспектом Аламеда де Масарредо. Андер задержал взгляд на венчавшей это строение скульптуре бога Гермеса. На носу каравеллы возвышалась пятиметровая фигура хитроумного посланника олимпийских богов, покровителя купцов, банкиров и воров. Чего инспектор не знал, так это того, что Гермесу приписывали еще одну роль: провожатого душ в царство Аида, греческий подземный мир.

– А потом говорят, что в Бильбао нет искусства, Гарде. – Андер кивнул в сторону статуи.

– Это что, последний жулик, который обчистил сейф?

– Почти, – засмеялся инспектор.

Дверь была заперта. Не раздумывая, они принялись настойчиво звонить в домофон. Сейчас было не до дипломатии. Спустя минуту появился сотрудник в светло-сером костюме-тройке и открыл дверь.

– Доброе утро, господа. Позвольте представиться. Меня зовут Анхель Артилес, я юридический консультант банка. Полагаю, вы инспекторы, прибывшие для осмотра одной из ячеек, не так ли? – спросил он манерно, будто английский дипломат.

– Все верно. Инспекторы Креспо и Гардеасабаль, комиссариат Деусто, – представился Андер.

Анхель протянул бледную руку, едва пожимая крепкие ладони полицейских. Андер уловил выражение неудовольствия на лице юриста, когда тот испытал на себе рукопожатие Гардеасабаля. Похоже, тот испортил ему маникюр.

– Не могли бы вы показать удостоверения? – любезно попросил Артилес, оправившись после такого приветствия.

– Разумеется.

Андер вытащил портмоне. Сотрудник BBVA тщательно изучил оба документа, не теряя профессиональной улыбки.

– А теперь, будьте добры, судебный ордер.

– Пожалуйста, сеньор Артилес.

Гардеасабаль вытащил из кармана куртки сложенный лист. Анхель, не торопясь, пробежал глазами каждую строку. Время от времени он одобрительно кивал и что-то негромко бормотал. Наконец он вернул бумагу Гардеасабалю.

– Все в порядке, господа. Пройдемте, пожалуйста.

Он отступил в сторону, приглашая их войти. Заперев за собой дверь, Артилес повел их через просторный вестибюль, предназначенный для обслуживания клиентов. Спустившись на два пролета мраморной лестницы, они добрались до подвала. В глубине плохо освещенного коридора виднелась массивная решетчатая дверь, за которой находилось хранилище банковских ячеек.

– Сюда, господа инспекторы, – пригласил их юрист, доставая из правого кармана брюк увесистую связку ключей.

Мужчина открыл одну за другой три двери, и они оказались в просторном помещении, стены которого были заняты рядами банковских ячеек. В центре комнаты, будто остров, стоял стол, на который выкладывали содержимое сейфов. Артилес выдвинул из стены ячейку под номером 777 и поместил ее на белую мраморную столешницу.

– Она в вашем распоряжении, господа. Я останусь здесь, чтобы составить опись содержимого.

Андер и Гардеасабаль переглянулись.

– Опись? – переспросил Андер.

– Конечно. Наш банк несет ответственность за содержимое каждой ячейки. Мы обязаны предоставить наследникам покойного Карлоса Бонапарте полный перечень того, что хранится в сейфе номер 777, независимо от вашего расследования.

– Хорошо, сеньор Артилес, – кивнул Андер. – В таком случае приступим.

Он поднял крышку металлического контейнера. Внутри оказался лишь закрытый коричневый конверт. Инспектор достал его и положил на стол. Легким движением отклеил полоску скотча и высыпал содержимое: шесть видеокассет формата восемь миллиметров. На каждой крупными буквами черным маркером было выведено имя. Андер уставился на одну из этикеток.

– Шесть видеокассет с подписями, – механическим голосом диктовал Анхель Артилес, одновременно делая записи в блокнот. – Селия Гомес, Ханире Артола, Тамара Роблес, Лусия Аррикибар, Нереа Агирре и Энара Креспо.

– Черт! – выдохнул Гардеасабаль.

Андеру показалось, что из легких выжали весь воздух. Вселенная вдруг сузилась до размеров этой маленькой коробки. Комната вокруг сжималась, и стены грозили сомкнуться и раздавить его своими бетонно-стальными объятиями. Он медленно протянул руку и коснулся кассеты с именем Энары, проживая момент будто в замедленной съемке.

– Замечательно, сеньор Артилес. Мы заберем кассеты в участок. – Гардеасабаль прервал напряженную тишину, воцарившуюся в зале.

– Разумеется, инспектор, – сказал Артилес, осознавая серьезность находки. – Вам понадобится сумка?

– Нет, спасибо. Мы их в этой отвезем, – ответил Гардеасабаль, доставая пакет для вещественных доказательств.

Андер воспользовался моментом, чтобы взять себя в руки. Он аккуратно опустил кассету с именем Энары в пакет вместе с остальными и, попрощавшись с Артилесом, вышел из отделения банка.

На улице он прислонился к дереву и глубоко вдохнул.