Эликсир вечной молодости - Ирина Арбенина

— Нет, Богул, я хочу в Москву… Город хоть и сумасшедший, но там сумасшествие явное, открытое… Бежит народ с горящими глазами — и не скрывает своей шизанутости. Некогда тратить время на всякие ухищрения. А тут у вас безумие какое-то подспудное — за семью замками… Сверху все такое миленькое, безмятежное, тишь да гладь. А за занавесочкой — такие тараканы!

Вот и вы, Богул, растолстеете, перестанете читать этого своего изысканного Итало Калвино, а станете большим милицейским начальником, будете брать взятки…

— А я и так их беру…

— Я имею в виду настоящие — большие взятки. Что уж вы там берете — так, детишкам на молочишко…

— Ну, в общем, да… — согласился лейтенант. — Эфемерно.., в соотношении к потребностям.

— В общем, будете наслаждаться властью. То есть тем, что любого можете взять за шкирку, когда вам заблагорассудится. В общем, займете в городе свое место… Новая Осич торгует детьми, новая Амалия Кудинова — шарлатанскими снадобьями, вы — правосудием… Каждый занимается свои делом.

Вот Туровского только уже не будет — он, конечно, чересчур уж вышел за рамки.., дозволенного. Но, согласитесь, и чувство его — любовь к Елене Прекрасной — было за рамками обычного. Необычная была любовь! Очевидно, когда начинаются сверхсильные эмоции, легко пропустить момент, когда едет крыша.

— Возможно.

— А все-таки, Богул.., согласитесь… В общем, реакция Туровского на старость жены — необычна для такого типа семьи? Для пары, которая — ну, просто один к одному — классические “старосветские помещики”. Ведь они из тех, кому нужно все время находиться рядом, дотрагиваться, чувствовать присутствие партнера и подпитываться таким образом энергией партнера. Кому психологи не рекомендуют расставаться на время отпуска и отдыхать друг от друга на уик-энд.

Ведь обычно муж в такой паре не замечает старости жены. Психологи объясняют это тем, что он смотрит на нее сквозь призму своей молодости. То есть он видит ее такой, какой помнит. Смотрит и видит ее такой, какой знал двадцать пять — тридцать лет назад. Он не замечает морщин и лишних килограммов, потому что он как бы видит перед собой девушку, в которую когда-то влюбился. Образ девушки, которую он когда-то встретил, заслоняет реальный облик состарившейся жены.

— Да, это так. Но не забывайте, в их браке была пауза в несколько лет. Был, по сути, развод. Так что это не классический брак старосветских помещиков.

Я думаю, так бы оно и было: он бы видел ее, как вы говорите, сквозь “призму своей молодости” — не случись того разрыва… Его странствий.

Известно: чтобы увидеть то, чего не замечал, достаточно уехать и вернуться. И наоборот: люди не замечают даже самых разительных перемен в своем партнере, если не разлучаются и видят друг друга ежедневно. Родители не замечают, как дети становятся взрослыми, супруги в упор не видят, как один из них сходит с ума от прогрессирующей шизофрении…

— Кстати, Богул. Эта белая глина — она, говорят, очень редкая. А у вас тут целое месторождение, получается, рядом с “Огоньком”. Советую вам основать фарфоровый заводик… Будете Гарднером, Поповым или Кузнецовым. Все лучше, чем…

— Я понял. Можете мысль не развивать.

— Молчу.

— Идею дарите?

— Не жалко. Я точно не воспользуюсь..

— А я посмотрю… Может, назову месторождение вашим именем.

— Не стоит. Нескромно. Все-таки это вам не “копи царя Соломона”! Кстати, царю Соломону привет передавайте.

Так они переговаривались, а дорога все вилась и вилась впереди…

— Ну вот вам и Крис Ри… Как по заказу! — Аня сделала радио погромче. — Все-таки вы правы — неувядающая песенка… Эх, хорошо ее, Богул, слушать во время дождя в дорожной пробке под Парижем!

— А Тибет?

— Что Тибет?! — Аня даже вздрогнула.

— В Тибет не хочется?

— А в Тибет не хочется! Думаю, то, с чем сталкивается там житель средней полосы, иногда оказывается его рассудку не по силам. И вообще, Богул… Умеете вы застать врасплох и подкрасться незаметно!

— Ну, не волнуйтесь — Париж так Париж. Так оно и будет. Я в вас как-то уверен.

— Спасибо.

— А меня тут высадите…

Богул, шурша своим огромным милицейским дождевиком, выбрался из машины.

— Ну все, Светлова, пока…

— Пока-пока…

— Удачи!

— Удачи и вам…

И Богул зашагал куда-то в дождь… Куда, Аня не сочла возможным поинтересоваться. Жизнь у милиционеров — сложная и материально плохо обеспеченная.

А Светлова поехала под дождем в Москву.

Запиликал телефон… И это означало, что нужна новая порция рассказа об отдыхе на побережье. И о том, как хорошо возвращаться домой…

Ну это не имело уже значения — порцией “вранья во благо” больше, порцией меньше.

Потому что возвращаться домой и правда хорошо.

Больше она не станет ни думать, ни вспоминать об этой истории.

Одно лишь только…

Кто все-таки толкнул стол тогда на импровизированном спиритическом сеансе в доме у Туровских?

Кто?

Возможно, Амалия…

Возможно, Кудинова толкнула стол на спиритическом сеансе, стараясь таким образом сообщить Светловой о своих догадках — насчет того, кто может быть причиной исчезновения людей. И подписала таким образом себе приговор.

Во всяком случае, раньше Светлова была уверена, что это сделала Амалия. И все-таки, кто это сделал — по-настоящему так и останется тайной.

Возможно, это, сделала и Елена. Елена Прекрасная, догадывавшаяся о некой чудовищной потаенной жизни, которую вел ее супруг и, в общем, измученная этой тайной.

В пользу этой версии говорит то, что подсказка была точной. А Кудинова, в отличие от Елены Прекрасной, все-таки не имела возможности много знать. Так, догадывалась кое о чем, подозревала свою подругу… Скорее интуитивно. Доказательств и фактов у Амалии не было.

Но Елена в прощальном разговоре с навестившей ее в больнице Аней отказывалась от этого предположения напрочь. Отрицала до конца, что толкнула стол на спиритическом сеансе.

Возможно, потому, что ее супругом — узнай он об этом признании — такой ее поступок был бы расценен как предательство, которого бы он не перенес.

Если бы Туровский узнал, что его пыталась выдать жена, а не Амалия, которую он, по сути, за это и убил… Жена, для которой он пошел на такие невероятные преступления! Ну, в общем, это был бы для него удар в самое сердце.

Если, конечно, предположить, что оно, сердце, еще у него есть.

В общем, так и непонятно, чья рука приподняла и толкнула тогда ломберный столик…