Изящное искусство смерти - Дэвид Моррелл

Я приложила ухо к замочной скважине и услышала звуки шагов. Они стихли. Кто-то там дышал.

Я звала его, кричала: «Мистер Марр! Мне здесь страшно!» Но дверь не открывалась. Шаги тем временем удалились от двери, и вдруг мне показалось, будто передо мной пробежала черная кошка. И тут я поняла, что больше боюсь того, что может оказаться в доме, чем ограбления. Я дрожала от страха и испытала такое облегчение, когда увидела фонарь ночного сторожа. Он спросил меня, что происходит, я объяснила, и теперь уже он заколотил в дверь и стал звать мистера Марра. От шума проснулся сосед. Он перебрался через забор на заднем дворе, увидел открытую дверь черного хода, вошел внутрь и…

Пауза затянулась.

— Пейте чай, — предложила Эмили.

— Сосед отпер входную дверь. Знаете, я никогда не видела, чтобы человек был так бледен. К тому времени на улице у меня за спиной уже собралась толпа. Все ринулись в лавку и увлекли меня с собой. Там на полу я увидела тело миссис Марр. Чуть подальше лежало неподвижное тело подручного мистера Марра, Джеймса. На меня что-то капнуло. Я задрала голову и увидела на потолке кровь. — Маргарет передернуло. — Толпа потащила меня за собой, я оказалась у дальнего конца прилавка и увидела там труп мистера Марра. Повсюду на полках была кровь. А я не переставала думать о младенце. У Марров был сын трех месяцев от роду. Я так молилась, чтобы ребенок оказался жив, но потом кто-то нашел его тельце. Колыбельку разнесли на кусочки, а горло малыша было…

У Маргарет задрожали руки, и она пролила чай.

Эмили забрала чашку.

— Вот этого никто и не в силах понять, — подал голос Беккер. — Зачем нужно было убивать младенца? Трое взрослых могли представлять опасность для грабителя, решившего обчистить лавку. Но младенец… Насколько я слышал, убийца ничего и не украл.

— Он убивал не поэтому.

— Простите?

— Он не собирался совершать ограбление.

— Такое впечатление, что вам что-то известно.

Маргарет кивнула.

— Чего он хотел? Почему он убил всех? Вы сказали констеблю, что это имеет какое-то отношение к недавним убийствам? — спросил Райан.

Женщина снова кивнула, и лицо ее исказилось страданием.

— Скажите нам, пожалуйста.

— Мужчине — не скажу. — Маргарет повернулась к Эмили, так что стал виден шрам на левой щеке. — Быть может, женщине.

— Думаю, я смогу вас понять, — заверила ее Эмили.

— Так стыдно.

— Если вы наконец все расскажете, возможно, вы почувствуете себя…

— Лучше? — Маргарет тяжело вздохнула и поморщилась. — Мне уже никогда не станет лучше.

— Мы оставим вас вдвоем, — сказал Беккер.

Констебль с инспектором вышли из комнаты и закрыли дверь.

Эмили придвинула свой стул вплотную к стулу Маргарет, осторожно взяла женщину обеими руками за обезображенное шрамом измученное лицо и поцеловала в лоб.

— Мой отец говорит: ум лишен способности забывать, — произнесла Эмили.

Маргарет вытерла слезы.

— Ваш отец прав.

— Тем не менее он упорно записывает свои воспоминания. Он будто надеется, что, если облечь их в слова, они будут уже не такими болезненными, как бы сильно ни ранили. Пожалуйста, Маргарет, облегчите душу.

Маргарет начала говорить, и даже слезы не смогли ей помешать.

Спустя полчаса Эмили снова поцеловала пожилую женщину в лоб. Потрясенная услышанным, она подошла к двери и открыла ее.

Райан и Беккер дожидались на скамье в коридоре. В здании полицейского управления в этот час уже вовсю кипела жизнь. Прибывали все новые констебли, и на лицах у них отражались ужасы прошедшей ночи.

Эмили припомнила строчку из отцовского произведения.

«Ужасы, сводящие с ума. Горе, терзающее сердце».

При появлении девушки инспектор и констебль встали.

— Эмили, ваш отец бежал, — сообщил Райан.

— Бежал?

— Пока вы общались с Маргарет, в Ярд поступили сведения о том, что он выпрыгнул из кареты Бруклина. Всем полицейским отдан приказ разыскать его.

Эмили и так была до глубины души потрясена рассказом Маргарет, а услышав еще и эту новость, вынуждена была прислониться к стене, чтобы не упасть.

— Нам нужно его найти, — сказал Беккер. — У вас есть какие-нибудь мысли, куда он мог направиться?

Эмили по-прежнему стояла и держалась за стену.

— Ночью, когда вашего отца увозили в тюрьму, он крикнул вам: «Ты знаешь, где я буду! Там, где я слушал музыку». Вы знаете, что он имел в виду? — спросил Райан.

— Нет.

— Возможно, в концертном зале?

— Отец никогда не упоминал ничего такого. — Эмили сделала несколько глубоких вдохов, проясняя мысли. — Слава небесам, он спасся.

«Где же он слушал музыку?»

Что-то такое промелькнуло в глубинах памяти, но как девушка ни пыталась вспомнить, у нее ничего не получалось.

— Маргарет вам что-нибудь рассказала?

— Много чего. Здесь поблизости есть церковь?

— Ей нужно посетить церковь?

— Крайне необходимо.

— В десяти минутах отсюда, — ответил Райан. — Но это намного больше простой церкви.

Ранняя служба находилась в самом разгаре. В других обстоятельствах Эмили обязательно восхитилась бы головокружительной громадой Вестминстерского аббатства, его колоннами и витражными стеклами, но сейчас она могла думать только о том, что отцу удалось бежать, и о том, что удалось узнать от Маргарет.

Она помогла пожилой женщине сесть на скамью. Слезы продолжали струиться по лицу Маргарет и увлажнять шрам на левой щеке. Потом она опустилась на колени и стала молиться.

На службе присутствовало на удивление много прихожан. Это страх привел их сюда помолиться за спасение в захлестнувшей город волне насилия. Малейшее движение отдавалось гулким эхом под высоким куполом.

Священник начал читать проповедь, во многом сходную по смыслу — как предположила Эмили — с теми проповедями, что произносились сорок три года назад.

— Господь — наш пастырь, — провозглашал священник, и голос его отражался от стен собора. — Дьявол, который, подобно волку, нападает на нас, есть Божий враг. Если мы будем верить, Господь защитит нас.

— Вы правильно поступили, что рассказали мне все, — прошептала Эмили Маргарет. — Послушайте, что говорит священник. Господь не оставит вас.

Слова проповеди продолжали звучать в стенах собора, а Эмили вместе с Райаном и Беккером вышла на улицу. Оказавшись за массивными дверьми, она едва обратила внимание на грандиозный передний двор аббатства.