Клинок Минотавра - Екатерина Лесина

– Валерка ее любил! – сказал Игорек, останавливаясь напротив Лары. Смотрел на нее, скривившись, с ненавистью, явно испытывая преогромное желание выстрелить. – Он ее подобрал! Знаешь, кем она была? Манекенщицей… подиумная давалка. Все знают, что эти… шлюхи… и она не лучше. Ей только деньги и нужны были. Всем им только деньги и нужны. Я Валерке говорил. Я предупреждал!

– А он тебя не послушал?

– Нет! Он ее… он ее домой взял! И поселил. И вообще заботился… захотел жениться!

Не только преданность, но и ревность, которая и теперь, спустя годы, мучит Игорька. Он разрывается между желанием брату угодить и яростью, что давно точит его.

– А она сбежала, – понимающе сказал Иван. – Неблагодарная.

– Сбежала… спряталась… Валерка расстраивался. Я ему говорил, что надо плюнуть и забыть… а он не смог… не забыл… искать стал… и нашел.

– Нашел, – раздался незнакомый голос, услышав который Лара дернулась и застыла. – Конечно, нашел. И ты не прав, Игорь. Она мне нужна. Она нам нужна. Разве ты не видишь? Сходство просто поразительное…

Он был высок, на голову выше Игорька, и неправдоподобно худ, изможден почти. Он прятал худобу за мешковатой одеждой, но выдавало лицо. Запавшие щеки, обострившиеся, резко очерченные скулы. Злой изгиб губ. И жесткий подбородок.

– Зачем ты ушла, Лара? – спросил он. – Разве я плохо о тебе заботился?

Лара всхлипнула и зажала рот руками, Игорек мелко затрясся, видать, от с трудом сдерживаемого смеха. А за спиной Валерки возникла черная тень. Она появилась как-то и вдруг, и Иван не успел удивиться, но только моргнул, потому что не был уверен, что эта тень в принципе существует.

Не исчезла.

Руки ее сомкнулись на шее Валерки.

Шея хрустнула. И Валерка обмяк… а Игорек, который все-таки рассмеялся, захлебнулся собственным смехом. Он успел вскинуть руку, но и только… рука эта переломилась, выгнулась под неестественным углом, и пистолет выпал.

– Он… – Лара смотрела на тело, лежавшее на полу. – Он… он…

– Умер, – сказал Иван, обнимая ее. – Все хорошо. Он умер. Он больше не вернется…

– Умер…

Игорек визжал и всхлипывал, обняв покалеченную руку, прижав ее к груди, он раскачивался, а по щекам текли крупные слезы.

– Вы… вы за все ответите… вас посадят… убийцы… вы Валерочку… убийцы…

– Самозащита, – спокойно ответил Вовка и, присев у тела, проверил пульс. На взгляд Ивана надобности в этом не было никакой, но Вовке виднее. – Где Женька?

– Ничего не скажу! – Игорек насупился и нос задрал. – Ничего…

– Зря.

Тот, кто пришел ночью в дом, не был Вовкой, старым приятелем и старым же неприятелем, не важно, главное, что человеком знакомым и в чем-то родным, как само это место. Тот, кто присел рядом с Игорьком, был чужим и опасным.

Он коснулся сломанной руки и предупредил:

– Будет больно…

Лара зажала уши руками. Иван же поднялся, но натолкнувшись на холодный Вовкин взгляд, сказал:

– Мы во дворе будем. Не надо ей…

…С этим Вовка согласился.

Не надо. И Лара позволила себя поднять, увести. Она шла, спотыкаясь, не в силах отвести взгляда от мертвеца. А во дворе стрекотали сверчки. И соловей опять распелся. Соловью нет дела до людских проблем. Наверное, и хорошо, что нет…

– Он его…

– Убил, – сказал Иван, обнимая Лару. – И наверное, мог бы иначе, но…

…Не захотел. Вовка не ушел на улицу, в доме остался. И слышал рассказ, и про невесту Иванову, небось, вспомнил, а ведь и кроме нее были…

– Я виновата, – тихо произнесла Лара, утыкаясь носом в его грудь. – Получается, что я виновата… если бы осталась…

– Он убил бы тебя. Замучил до смерти. А потом нашел бы кого-нибудь еще. Он был психопатом, Лара…

…Был. И больше нет.

Потому что Вовка появился вовремя. Он вообще на редкость своевременный человек.

– Нет, ты не понимаешь… я виновата… если бы не я, он Машку не тронул бы… он ведь за мной охотился, а убил ее… за то, что помогла мне, убил… и как теперь мне дальше жить?

– Обыкновенно, – сказал Иван, обнимая ее. – Как-нибудь…

…Потому что он сам виноват не меньше. Упустил. Пропустил. Не заметил… и совесть не отступит. Но наверное, в этом есть свой смысл. Сейчас другое важно – они живы.

В подземелье было сыро и холодно. Женька замерзла почти сразу и не понимала, как эта девушка, в старинном белом платье, еще жива. Платье выглядело грязным, истрепанным. Девушка – безумной. Она говорила что-то о том, что Минотавр на самом деле – несчастный человек, запутавшийся. И ему в жизни не везло с женщинами, предавали… а он – хороший.

Оступился просто.

И когда придет, его надо слушать.

Он принесет еды… и еще воду, потому что без воды человек может прожить куда меньше, чем без еды. И темные глаза девушки блестели. Она плакала, сама не замечая слез.

Аня.

Анна… и она давно в этом подвале. Правда, сама не помнит, насколько давно. Но она привыкла. И Женька привыкнет, если будет вести себя правильно. Анна очень надеялась, что будет и что Минотавру понадобятся две питомицы…

Когда Анна замолкала, то начинала смеяться, и от тихого этого смеха Женьке становилось настолько жутко, что она чувствовала, как сама с ума сходит.

Неправильно это.

– Послушай, – она пересела к Анне и взяла ее за руку.

Рука оказалась ледяной, со скрюченными пальцами.

– Послушай, пожалуйста, меня внимательно. Нас обязательно спасут. Со мной был мой… друг… он сильный и знает, что делать в таких ситуациях… он управится и с твоим… Минотавром, и с остальными. Надо только подождать. Нам ведь не сложно подождать?

Анна кивнула.

Так и сидели. Рядом. И Женька гладила холодную руку Анны, а та всхлипывала и размазывала второй рукой слезы.

– А я тут на кладбище сторожем работаю… – в тишине оживали Женькины страхи. – Тут местное кладбище имеется, очень старое, древнее даже… там княжеский склеп есть. Настоящий! Представляешь?

Анна покачала головой.

Она слушала. И плакала. И все равно слушала, а когда Женька устала говорить, казалось, проговорила целую бездну времени, то сама стала рассказывать. Про соседку по комнате, про мать, которая наверняка уже с ума сходит, а то и вовсе Анну похоронила, про собственную мечту о прекрасном принце, про сайт знакомств и прогулку…

…Они не услышали, как открывается дверь, просто по полу вдруг потянуло сквозняком, и Анна, дернувшись, замолчала. Она смотрела на лестницу круглыми от ужаса глазами, а на губах появилась нервная улыбка. Анна встала, торопливо пригладила волосы…