Авантюристка - Кэрол Нелсон Дуглас

– У герцогини есть дела поважнее. Ей сейчас не до доктора. Она даже спасибо тебе скажет за то, что ты помогла ей ненадолго от него избавиться.

Я отправилась спать, чувствуя головокружение от столь неожиданного поворота событий. Неудивительно, что во сне меня всю ночь преследовали сиреневые зонтики; облаченный в черное хромой моряк шнырял, словно крыса, по тенистым лабиринтами Монте-Карло; доктор Хоффман, вдруг съежившийся и поседевший, протягивал мне желтую розу; вокруг нас гневно бушевало море, а со дна его тяжелой поступью поднимался золотой великан.

Встали мы довольно рано. Годфри изучал местную прессу – сегодня ему вновь предстояло отправиться в отдел регистрации судов. Ирен щебетала, словно жаворонок, несмотря на столь ранний час. Подобное настроение подруги всегда казалось мне весьма подозрительным. Годфри поцеловал руку супруги, с улыбкой кивнул мне и оставил нас одних.

– Я помогу тебе одеться, – заявила примадонна, лишь только мы расправились с завтраком и вышли из столовой.

– Я не ребенок, – запротестовала было я.

Мы как раз пересекали просторный вестибюль и вдруг уловили некоторое оживление у входа. На нас мчался пес с длинной шелковистой шерстью и тонкими изящными лапами, волоча за собой блестящий золотистый поводок; за ним, с криками «Arretez! Arretez!»[60], беспомощно несся швейцар.

– Так ему ни за что не удастся приструнить русскую борзую, – нахмурилась Ирен.

Следом за собакой и швейцаром скользила окутанная целым облаком бесчисленных газовых шарфиков дама, над головой которой плыл ореол светло-рыжих волос.

– Ирен! – послышался неповторимый звучный голос. – Моя очаровательная мисс Аксли!

Женщина заключила нас в объятия, обдав тяжелым запахом парфюма.

– Сара! – радостно воскликнула Ирен.

– Вы остановились в этом отеле, верно? Чудесно! Я готова развлекаться. – Сара Бернар резко развернулась и, подхватив подбежавшую борзую на руки, нетерпеливо посмотрела на запыхавшегося швейцара: – Отнесите его ко мне в номер. Он вел себя скверно, поэтому икрой его сегодня не кормите.

С этими словами Сара вновь повернулась к нам. Бледное лицо ее светилось, обрамленное бордовым шелковым шарфом. Своим декадентским образом она напомнила мне почившую Офелию из пьесы Шекспира.

– Поднимайтесь ко мне и расскажите, что у вас тут происходит, – велела она.

– Рада бы, – ответила Ирен, – но сегодня Нелл встречается с одним господином.

– С господином? – Актриса пожирала меня взглядом, словно голодная волчица, завидевшая свежее мясо. – Он богат?

– Нет, – промолвила я.

– Красив?

– Не очень.

На мгновение Сара Бернар нахмурилась, но тотчас просияла:

– Замешан в скандале?

– Был когда-то.

С минуту она молчала.

– Быть может, вам удастся улучшить его репутацию, дорогая, ведь благодаря скандалам мужчина становится куда интереснее. Но вы, надеюсь, не станете слишком усердствовать, пока рядом я: скандал – это моя епархия. Кстати, Ирен, как поживает твой восхитительный Годфри?

– Восхитительно занят, и довольно далеко от твоей епархии, – сострила подруга.

Сара томно вздохнула, улыбнулась и капризно скривила губы:

– Понятно. Придется мне довольствоваться занудами. Я даже Султана сюда привезти не смогла: он совершенно не помещается в поезд! Вы ведь помните моего дорогого Султана, мисс Аксли?

При упоминании жуткой анаконды мне вдруг пришло в голову смелое решение одной маленькой проблемы, с которой я недавно столкнулась в Монако. Я ответила на вопрос Сары кивком – как я могла забыть ползучего гиганта? – пока та продолжала безостановочно щебетать:

– Ведь здесь почти нечем заняться, кроме разве что азартных игр! Можно, конечно, устроить скандал, но ими я пресытилась в Париже.

– Ну что ты, – не согласилась Ирен. – Стоит нам хорошенько подумать, и мы непременно найдем какое-нибудь развлечение. Своим появлением, кстати сказать, ты, сама того не ведая, помогла мне найти выход из одного пренеприятного затруднения.

Ирен улыбнулась Саре, та улыбнулась в ответ – поначалу едва заметные, их улыбки вдруг ослепительно засияли, осветив, будто два канделябра, изысканное убранство холла. Последнее, что я слышала, направляясь к себе, дабы подготовиться к встрече с доктором Хоффманом и таинственным шпионом, – их звонкий, искрящийся, словно хрусталь, смех, взлетавший к высокому, богато украшенному потолку.