Брачный контракт с мадонной - Ольга Степнова

— Да она и сама не прочь была поживиться Эльзиным творчеством! — заорал Крылов. — Она как-то застала меня за чтением этой тетради, психанула, отобрала тетрадь и зачем-то спрятала! Она ненавидела Эльзу! Но вдруг стала твердить, что обязана всё рассказать ей об этом контракте! Да, я хотел получить и страховку и славу! Такая мура, какую Эльза писала, расходится миллионными тиражами! Да, я хотел убить Эльзу! А потом издавать её рукописи под собственным именем! Да, это я закрепил фальшивую балку под потолком, я! Я же строитель по специальности и соображаю в таких конструкциях! Эльза, дура, её почти не бывает дома, а охрана и прислуга не обращает на моё появление в доме никакого внимания! Я же свой! — Он снова захохотал. — Ты слишком долго думал, недоделанный сыщик! Я действительно слишком глупо пытался убить эту дуру, поэтому купил пистолет с глушителем. Чтобы всех вас грохнуть наверняка! Когда ты, деревенский урод, пришёл ко мне в кабинет, я понял, что тычешься где-то рядом, потому что стал расспрашивать меня про героев рассказа. Я понял, что рано или поздно ты выйдешь на Яну. Я бросился к ней, чтобы предупредить о том, что может заявиться идиот-детектив и начать расспрашивать про рассказ. Я хотел просто убедить её не паниковать, вести себя очень спокойно и молчать, молчать, молчать. В лучшем случае твердить, что она ничего не знает. Но Янка вдруг испугалась. Она завизжала, что раз этот тип расспрашивал меня про героев рассказа, значит, он знает всё! Всё! И нужно бежать сдаваться. Или скрываться, твердила она, но лучше сдаваться! Тогда, якобы меньше дадут. Я не хотел её убивать, но… пришлось. Крыс, которые бегут с корабля нужно пристреливать. Я прекрасно знал, что после разговоров со мной она бежит курить в туалет. Стреляю я хорошо. Это единственное, что я делаю хорошо ещё с армии. Но никто, никогда не сможет этого доказать.

— Кон-тракт! — пропела Эльза, встала и закружилась по комнате, прижимая к груди журнал. Кажется, она не слышала ни слова из того, что сказал Крылов.

Профессор вдруг почему-то рьяно начал чесать протез.

— А потом вы решили избавиться от меня, — сказал Виталя Крылову с усмешкой.

— Конечно, — усмехнулся в ответ тот, — кому же понравится такое быдловатое сокровище, которое ходит за тобой по пятам? Этот дурацкий танк с бабочками, который собрал профессор, я заметил ещё у парикмахерской, когда выходил от Яны. И понял, что ты с соседом моим душевно поговорил, раз разъезжаешь на его машине. Понял, что ты следил за мной. Это, кстати, сильно ускорило кончину Яны Геннадьевны. Но я и подумать не мог, что этот размалёванный драндулет окажется пуленепробиваемым!

— Вань, — обратился Виталя к профессору, который продолжал чесать свой протез. Видимо, у всех на почве потрясения приключились маленькие помешательства: Эльза танцевала в обнимку с журналом, профессора беспокоил зуд в деревянной ноге, с Крыловым случился необъяснимый приступ откровения. — Вань, ты представляешь, я такой идиот! Ведь этот Крылов, когда я разговаривал с ним в первый раз сам сказал мне, что остановился в гостинице «Северной», а когда назначал мне встречу потом, то приказал приехать в гостинице «Капитан Грант»! Я лопухнулся и не заметил этого несовпадения! До меня это дошло только тогда, когда Эльза в разговоре по телефону сказала мне, что остановилась в той же гостинице, что и Крылов — в «Северной»! Тут меня озарение, словно молнией шибануло! Я понял, кто стрелял в меня на стоянке у «Капитана Гранта»! А я-то думал, что и с ним неведомый убийца расправился, узнав, что он хочет мне рассказать что-то важное. Кстати, где вы жили всё это время, господин Крылов? Ни в «Северной», ни в «Капитане Гранте» вас не было, я узнавал!

— Квартиру снимал, — усмехнулся Андрей Андреевич. — Я действительно неважно чувствовал себя в этом доме и решил, пока со смерти Ады не пройдёт сорок дней, здесь не ночевать. Пару раз, когда я здесь находился, мне привиделась Ада в белом саване. Она ходила по коридору, подвывала, и что-то искала. Тетрадь, наверное…

— Конт-ракт! — пропела Эльза, кружась. — Ко-о-онт-раа-акт!

Витале надоела вся эта катавасия, он поймал Эльзу за плечи и усадил на стул.

— Это чёвт знает фто! — профессор задрал штанину и стал рассматривать свой протез. — Впечатвение, фто меня в девевяшку комав укусив!

— Папа, да вставьте же челюсть! — отмерла, наконец, Эльза.

— Это нервное, — неожиданно проявил участие в проблеме Крылов.

— Слушайте, — с неподдельным интересом спросил у него Виталя, — а где вы микроавтобус-то взяли, на котором меня торпедировали?

— Угнал, — пожал плечами Крылов. — Он там давно на стоянке стоял — без сигнализации, заброшенный. Я из-за него сначала в тебя стрелял, а потом, когда ты на своём танке рванул, я его вскрыл, завёл, и… за тобой. Второе, что я хорошо умею делать, после умения стрелять, это обращаться с машинами.

Виталя присел в кресло напротив Крылова. Всё это стало напоминать ему тёплую дружескую беседу. Ему даже захотелось снять в Крылова верёвки и предложить чая.

— А в ресторан «Джокер» ты чего припёрся буянить? — с любопытством поинтересовался у Витали Крылов.

— Хотел, чтобы вы заметили меня, Андрей Андреич, и снова попытались убить. Мне нужно было удостовериться, что я не ошибся, подозревая вас.

— Эх, жалко, народу там было чересчур много, прицелиться было трудно, и я не попал! А уж когда ты по сцене начал скакать со старухами, я и вовсе эту затею оставил! Но, слышь, парень, ты никогда, ни-ког-да ничего не докажешь! Я получу страховку, а слава, хрен с ней, со славой! Эльза права, не нужна такая известность. И без гонораров я проживу. Пусть подавится своим сраным контрактом!

— Нет, ну впечатвение такое, что комавик меня укусив! — заорал громко профессор.

В коридоре неожиданно послышался шум, дверь гостиной открылась и в комнату ввалился широкоплечий приземистый тип с буйно-рыжей наикудрявейшей шевелюрой, в свитере, на котором была вышита рогатая оленья морда.

Больше всего Виталю поразила именно эта морда. Разве нормальный мужик согласится носить на себе рога, пусть даже вышитые?..

Эльза почему-то не завизжала. Она сидела на своём стульчике, который по всей вероятности перестал исполнять функции сковородки и, счастливо улыбаясь, укачивала журнал.