Хирург мафии - Алексей Макеев

– Ну, если вы гарантируете, – улыбнулся свидетель, – тогда ладно. Дело было так. Я выезжал с грунтовой дороги из-за лесополосы и не стал включать ближний свет. Скажем так, забыл включить.

– Неважно, – махнул рукой Гуров и подвинул к себе лист бумаги. – Набросайте примерно схему того участка дороги. Где выезжали вы, где Новорижское шоссе, где лежала разбитая машина.

Зубрилин начал быстро чертить карандашом. Несколько уверенных линий – и перед оперативниками появилась схема участка дороги между Михалково и Новоархангельским.

– Вот здесь я выезжал. И как раз капотом в сторону шоссе. Самой аварии я не видел, видел только, как самосвал резко вильнул от обочины на проезжую часть и пошел набирать скорость по шоссе, а в кювет катится что-то темное. Я подумал, что водитель самосвала заснул за рулем, только как можно заснуть, если ты только метров сто как свернул с трассы на эту дорогу. Но ведь всякое бывает. Управление на миг потерял, и вот уже на встречке…

– Дальше!

– А дальше я понял, что если машина и полетела в кювет, света фар я не видел. Вот и подумал, что кто-то оставил машину на обочине, а этот на самосвале ее смахнул бампером, поэтому у него и крыло правое было немного помято.

– Вы видели вмятину на его крыле? Крыле самосвала?

– Да, я свет врубил, хотел его специально осветить. Ну и успел заметить.

– Так, давайте все о внешнем виде этой машины.

– Ну, если по порядку, то это «КамАЗ». Рыжий такой или оранжевый, каких много в одно время выпускалось. Дальше, кузов низкий, но длинный, такие длинномерами, кажется, называют. Хотя, может, просто удлиненный, или мне так в темноте показалось. Не буду утверждать. В кузове вроде ничего больше не было.

– Номер не запомнили?

– Номер не весь запомнил. Мне показалось, что у него две последние цифры, как и у меня на номере – «67».

– Ну, две цифры – уже хорошо, это лучше, чем ни одной, – усмехнулся Гуров. – А теперь давайте разберемся с помятым крылом. Видите ли, у «КамАЗа» крыла как такового и нет. – Он повернулся к Гусеву: – Валера, найди-ка в Интернете фотографию «КамАЗа», пусть Олег Владимирович на ней покажет и расскажет, каков был характер повреждений на самосвале.

Гусев нашел несколько фотографий. Выбрал ту, которая соответствовала нужному ракурсу. Зубрилин видел машину со стороны правого борта и чуть спереди, а потом видел кузов проезжающей мимо машины, потом затемненную заднюю часть кузова. И все это в течение примерно двух секунд.

– Ну вот, теперь покажите на этой фотографии, – повел карандашом по экрану ноутбука Лев, – где был помят кузов?

– Да, действительно. – Зубрилин взял у Гурова карандаш и почесал им в затылке. – Мне почему-то казалось, что у него есть крыло. Хотя вот здесь над колесом арка, но мне повреждение показалось с передней части. Знаете, наверное, у машины был чуть смят вот этот стальной мощный бампер, чуть выгнут вот сюда. И подножка под дверцей. Хотя я могу ошибаться. Темно, и очертания непривычные. Смотреть на машину в темноте и сейчас здесь – разные вещи.

– Значит, вы не уверены, что на кузове были повреждения? – осторожно спросил Гуров.

– Вы знаете, – задумчиво проговорил свидетель, – не могу сейчас описать точно, но все же есть ощущение, что бампер был помят. Наверное, от удара в ту машину, которую он сбросил в кювет.

– Ладно. – Гуров покосился на Гусева, который старательно записывал показания свидетеля. – Что было дальше?

– А что дальше… Я выехал на шоссе и позвонил по единому номеру в службу спасения. Вы хотите узнать, не спустился ли я к машине в кювет?

– Нет, я не хочу об этом спрашивать, – пожал плечами Лев.

– Да поймите вы, – начал горячиться Зубрилин, – я был с женщиной, она не свободна. И чем бы я мог помочь тем, кто в машине? Вы знаете, сколько уже судов прошло на эту тему? Когда вот так неквалифицированно пытались оказать первую помощь без «Скорой», а потом родственники в суде доказывали, что помощники только навредили, и человек умер от этой помощи. Они миллионы отсуживали. Себе дороже!

– А я и не говорю ничего, – спокойно отозвался Гуров.

– Но вы же подумали.

– Да мало ли чего я думаю! Голова у меня так устроена, что думает и думает все время.

Гуров поднялся со стула, похлопал свидетеля по плечу и вышел из кабинета. Теперь, главное, не упустить время. Две цифры – это серьезно, это уже направление для розыска. Если проверять сначала московские номера, а потом… Гуров посмотрел на свой телефон, подумал и набрал номер:

– Огородников? Здорово, это Гуров. Слушай, у вас в угонах по Москве случайно нет номеров с последними двумя цифрами «67»? Почему обязательно легковая? Любая, и грузовик тоже. Да я не тороплю. Просто проверь.

«КамАЗ» стоял у забора гаражного кооператива, прижимаясь к нему почти вплотную правым боком. Гуров с сомнением почесал бровь. Как раз нужный бок рассмотреть и не удастся. Не хотелось бы приглашать кран, чтобы подвинуть машину, не хотелось бы раньше времени идти домой к Карнаухову и требовать у него ключи от машины. Карнаухов пьет вторую неделю, после того как у него отобрали права за аварию в состоянии алкогольного опьянения. Он никого не сбил, он просто врезался в металлический отбойник на шоссе. И, что удивительно, как раз правым боком, повредив и мощный стальной бампер, и подвесную лесенку, и даже немного арку колеса. И произошло это 19-го ночью. То есть на следующую ночь после того, как такая же машина свалила в кювет изуродованную «Ауди».

Факт родства между Поляковым и Карнауховым установили быстро. Они оказались двоюродными братьями по отцу. И тут же выяснилось, что Карнаухов – шофер, что у него выкупленная из аренды машина-самосвал. Номер, правда, совершенно другой и в нем нет нужных цифр «67». Но когда старый знакомый Гурова подполковник Огородников, работавший в аппарате ГИБДД, по просьбе сыщика порылся в электронном списке угнанных машин, то довольно быстро нашел ему аж четыре номера с двумя цифрами «67» в конце. Три машины с такими номерами были угнаны в течение последнего месяца в разных районах Москвы. А вот четвертая машина была угнана 14-го числа, то есть за четыре дня до происшествия на Новорижском шоссе. Это был тоже «КамАЗ», который нашли довольно быстро. В Битцевском лесу. С него сняли кое-какие детали и… номерной знак с цифрами «267».

Сейчас задача стояла простая, но работа предстояла довольно кропотливая, поэтому Гуров попросил капитана Левочкину взять с собой еще двоих молодых экспертов. И из МУРа он попросил прислать пару оперативников в помощь. Следователь Ходулин сидел в оперативной машине из МВД и быстро заполнял протокол. Работа началась.

Один из экспертов протиснулся к забору и, надвинув на лоб оптический прибор, рассматривал поверхность бампера и кузова. Сама Левочкина со вторым помощником забрались в кузов. Там они сантиметр за сантиметром осматривали каждую щель между досками, каждый кусочек мусора. Первым выбрался вспотевший эксперт, который осматривал бампер. Он вытер лоб со следами крепления прибора и попросил Крячко подержать фотоаппарат.