Заказ - Константин Кульчицкий

– Можно?..

Йон вскинул голову. Цыбуля медленно, торжественно кивнул…

…А вечером они сидели за столом, накрытым хлебосольной Марьяной Валерьевной, и снова пили «Горилку з перцем»…

Когда питерские синоптики обещают дождь, прогноз всего чаще сбывается.

Аня с Сергеем привезли Антона Григорьевича в гостиницу «Россия» в половине второго ночи, и в тот момент уже вполне конкретно накрапывало. Утром, когда он вылез из-под одеяла (зевая так, что челюсть впору было вправлять) и стал бриться, резкий ветер хлестал по стеклу полновесными струями. Панама посмотрел со своего этажа на мокрые, безостановочно работающие дворниками автомобили, на парк за проспектом – нахохлившийся, сразу ставший почти осенним, – и содрогнулся. Как всё-таки жесток и несправедлив мир! То ли дело было вчера!..

Ко всему прочему, зонта у него не имелось. Два дня назад Панама сдал его в ремонт (что-то произошло с механизмом: откроешь, потом не закрыть) и, соответственно, с собой в поездку не взял.

Похоже, предстояло героически намокать…

К счастью, кое-какие остатки совести у злой судьбы всё же сохранились. Пока Антон Григорьевич одевался и с помощью кипятильника варил себе кофе, за окном по крайней мере перестало хлестать. Так что следователь-важняк вышел на улицу уже не в ливень, а в самую обыкновенную петербургскую морось. Которая не всякого коренного аборигена заставит раскрыть взятый из дому зонт.

Гостю-южанину мозглая сырость тут же влезла и за воротник, и в рукава, заставив зябко поддёрнуть молнию куртки. Уже вторую ночь он капитально не высыпался; в результате организм положительно отказывался вырабатывать тепло и отчаянно мёрз. А потому чувствовал себя несчастным вдвойне.

«Над „Россиею“ небо синее… – вздохнул Панаморев и посмотрел вверх. – Держи карман шире…»

Там не было ни малейшего поползновения на просвет. С юго-запада, с моря, ползли угрюмые клочковатые облака. До того низкие, что мгла порой заволакивала даже огромные буквы, венчавшие не Бог весть какое высотное здание.

«Хоть бы „день грядущий“ ничего хуже нам не приготовил…» – Антон Григорьевич мужественно отказался поднять воротник и быстрым шагом устремился к проспекту.

Его путь лежал в Городскую прокуратуру. Там обещали помочь.

«Так… Сначала до Невского на метро, потом на Исаакиевскую площадь…» Ему говорили, что в нужном направлении вроде ходит троллейбус, но ходит так, что пешком зачастую надёжней. Пешком, Господи!.. Или ждать на остановке, где дует сразу из всех углов, а сверху капает за шиворот… первый раз в незнакомом городе… Да зарасти оно всё лебедой! Живём-то однажды. А то вот так приехал-уехал – и города не видал…

Панама сориентировался по сторонам света, перешёл Московский проспект и поднял руку.

Тут же у поребрика остановился видавший виды «Жигуль».

– Браток, – нагнулся Антон, – до Исаакиевской подкинешь?..

– А сколько платим? – последовал вопрос из машины.

– А сколько хочешь?

За рулём сидел мужчина его возраста в чёрном костюме и белой рубашке с галстуком. На растленном Западе в официальных костюмах и при галстуках ходят безработные – в отличие от миллионеров, щеголяющих драными джинсами. У нас пока сохраняется более традиционный расклад. Водитель «Жигулей» на миллионера не тянул, а вот на клерка какой-нибудь солидной фирмы, типа «Дельта-телеком», – запросто.

– Нет, ну всё-таки? – снисходительно поинтересовался «клерк». – На что рассчитываешь-то?

Антон Григорьевич назвал сумму, как ему показалось, ни в коем случае не могущую унизить достоинство водителя. «Клерк» её тут же удвоил. И, держа ногу на педали сцепления, вопросительно поглядел на Панаму.

Решимость следователя отчасти поколебалась. В конце концов, у него была карта, да и вымок он уже достаточно, чтобы наплевать на дальнейшие «водные процедуры»… но тут с волос за воротник стекла самая настоящая струйка, и Панама решил сделать последний заход. Стряхнул с бровей капли влаги и назвал среднее арифметическое от двух сумм – своей и «клерка».

– О’кей! – раздалось из машины. – Поехали.

Антон обрадованно юркнул в тёплое нутро «Жигулей». На лобовом стекле красовался свеженький квиток техосмотра, но, учитывая ржавые диски и подозрительные пятна на кузове, способ, которым сей документ был получен, составлял тайну, покрытую мраком. Изнутри, как и снаружи, автомобиль был сущим папеласом.[40]Однако сорвался с места необычайно шустро для своих лет. «Европа плю-у-ус…», – пропел из динамиков приятный женский голос, и личный барометр Антона Григорьевича резко пошёл вверх. Даже угрюмый питерский дождь способен, оказывается, радовать. Когда смотришь на него через стекло.

– Куда конкретно на Исаакиевской? – поинтересовался водитель. – К депутатам? В «Асторию»? Или в собор? Сам-то приезжий небось?..

– Мне бы дом девять… Прокуратуру.

Водитель покосился на Панаму с прорезавшимся уважением:

– Вызывают никак?

– Ну… я по делам…

– У них, у прокуроров, там точно дела, а у нас, у грешных, делишки, – расхохотался водитель.

Антон Григорьевич разговора не поддержал. Они уже свернули с проспекта на набережную («Нева? Нет, не Нева», – понял Панама), затем куда-то ещё, и за окошком мелькнул плющ, карабкавшийся по стене старинного здания. Антон успел заметить металлическую оградку, предохранявшую основания узловатых стеблей. Оказывается, плющ рос и здесь, хотя, конечно, не так роскошно и буйно, как в Сайске. Никаких тебе железных столбов, обращённых в зелёные призраки с раскинутыми руками…

До Исаакиевской доехали быстро. Владелец «папеласа» оказался отменным водителем, а может быть, сказывалась ещё и погода: известно же – чем она хуже, тем меньше на улицах иномарок. Машина совершила по площади виртуозный манёвр и остановилась возле нужного здания.

Панама полез в бумажник и достал сотенную.

– А мельче ничего не найдётся? – поморщился «клерк». – Где же я тебе с утра сдачу найду?

Панама поискал было глазами ларёк – пойти разменять. И тут вспомнил, что в нагрудном кармашке, в служебном удостоверении, лежит сокровенный полтинник – заначка на чёрный день. Антон Григорьевич сунул руку за пазуху…

При виде грозной «ксивы» водителя как подменили.

– Чего же сразу-то… – забормотал он, переходя на «вы». – Откуда я знал… Жизнь-то нынче… Нет, нет, никаких денег… помощь сотруднику правоохранительных органов при исполнении… Очень рад был помочь…

– Да бери ты… раз дают, – поморщился Панама. – Подвёз, и спасибо. За труды и бензин.

Протянуть руку за деньгами водитель не решился, и Панама положил полтинник в коробочку на центральном тоннеле: