Заказ - Константин Кульчицкий

Он не стал дожидаться, пока его потянут за повод: отгадал мысли человека и пошёл за ним, как собака. Конюх держал повод длинно и всё оглядывался, будто ждал от коня какой-нибудь гадости. Он не зря хвастался, обещая справиться с каким угодно буяном, но незнакомый есть незнакомый – почём знать, что у него на уме… Паффи чувствовал и это – и старательно семенил, приспосабливаясь к шагу пожилого невысокого человека и изо всех сил пытаясь ничем не обидеть, не испугать… Его усилия не пропали впустую.

– Ишь, вежливый, – похвалил дед. – Одно слово, порода!

Паффи понял это так, что его окончательно раздумали прогонять. Он чуть-чуть осмелел и, догнав старика, на ходу прижался щекой к его локтю в заскорузлом потрёпанном ватнике. «Не бросай меня, человек. Пожалуйста. Не бросай…»

Дождик опять припустил и взялся равномерно долбить по жестяному карнизу. За спиной деловито гудел факс. Панаморев стоял у окна и смотрел сквозь залитое влагой стекло на величественную, просторную площадь. Кто только придумал делать все эти снимки для видовых альбомов исключительно в яркие погожие дни?.. Великие зодчие, строившие Петербург, знали, сколько здесь в году солнечных дней, а сколько – дождливых. И сумели добиться, чтобы созданные ими шедевры под низкими влажными облаками не только не теряли вида и красоты, но, напротив, обретали особое очарование…

Антон Григорьевич шмыгал носом и всерьёз опасался простуды, а вот жители города сырости не боялись нисколько: жизнь на площади так и бурлила. Туда-сюда сновали потоки машин, и вода, не успевшая стечь в отверстия люков, прозрачными полотнищами разлеталась из-под колёс.

Антон Григорьевич вздохнул.

Если прижаться к самому стеклу, то справа виден был постамент и на нём – царственный всадник, паривший над площадью на великолепном бронзовом скакуне.

Включённый приёмник приглушённо пропел:

«На заре… Ранним утром на заре… красный конь бро-о-дит…»

«Эх, лошадки, лошадушки…» – снова вздохнул Панама.

Факс выдал последние строки и смолк, ожидая нового сообщения. Антон Григорьевич подошёл к аппарату и оторвал длинную, волнами ниспадавшую на пол бумажную ленту. Аккуратно перемотал и стал бегло просматривать…

– Как-то вечером мой милый

Обмакнул свой хрен в чернила! —

неожиданно громыхнул из-за двери жизнерадостный бас.

Днём редактору был сдан

Эротический роман!..[42]

Дверь отворилась. На пороге возник Боря Смирнов. За его спиной громоздился обладатель могучего голоса, рыжий гигант в закапанной дождём джинсовой рубашке, не сходившейся на волосатой груди. Росту в нём было никак не меньше двух метров. На фоне такого великолепия слегка даже терялся второй незнакомец – совсем не мелкий мужчина в плаще и интеллигентных очках. Он улыбался и был до невозможности похож на покойного Листьева.

– Это Антон Григорьевич Панаморев, о котором так долго говорили большевики, – представил Панаму Смирнов.

– Плещеев, – пожал ему руку интеллигент.

– Сергей Петрович Плещеев, начальник охранного агентства «Эгида-плюс», – пояснил Боря.

– Семён Фаульгабер, – протянул лапищу великан.

Тут Смирнов увидел в руках у Антона три метра белой бумаги и смешливо прокомментировал:

– Это в качестве носового платка?..

– Ребята, вы уж извините… Я, наверное, всю ленту у вас в аппарате извёл, – тоже улыбнулся Панама.

– Ни за что не простим, – серьёзно последовало в ответ.

Антон поднял глаза и стал ждать продолжения. Смирнов хитро ухмыльнулся в усы:

– У нас такса: метр – литр. Особенно с разных там командировочных, которые по приезде проставиться не хотят. Кстати, можно и пивом… в том же объёме. Так что ты бумагу мотай, мотай, нам не жалко…

– Милый пьёт одеколон.

Говорит, что вкусный он.

Что мужик, как ни смотри,

Должен пахнуть изнутри…[43]—

поддержал Фаульгабер.

На смирновском столе красовалась пепельница: бронзовая свинья устроилась отдыхать посреди «миргородской» лужи. Лукавый скульптор, создавший шедевр, был несомненный талант. Свинья определённо залегла в лужу не просто так, а предварительно выхлебав упомянутый литр…

С самого начала нынешней своей поездки Панама по делу и без дела вспоминал невысказанное предупреждение Ларионова: «второй раз заступиться за тебя я уже не смогу…» Лезла в голову даже дурацкая придирка непосредственного начальства, изволившего озаботиться из-за бутылки «Брынцаловки». Сколько он себе ни внушал, что будет здесь, в Питере, вкалывать как обычно, а всё лишнее пропустит мимо ушей, – да, видно, не смог… И уже понимал, что вчерашняя вечеринка с ребятами была этакой фрондой. Фигой в кармане, от которой вроде бы никому ни жарко ни холодно, а случись что – ведь и это лыко в строку пойдёт…

– Боря, – сказал он. – Ты ж понимаешь – я на работе…

– А мы что? Дурака тут валяем? Тоже мне, благородный следователь Шарапов. Мы здесь, между прочим, тоже хулиганов изредка ловим. И немножко даже бандитов. Слышал анекдот? Специально для тебя. Двенадцать часов ночи, звонок в отделение: «Это м-милиция?» – «Да, это милиция». – «Т-тут н-на у-улице л-лежит д-дохлая л-лошадь и в-в-воняет. Уб-берите, п-пожалуйста…»

Борис заикался очень правдоподобно. Видимо, сказывалась практика.

– Да, слышал… – утрачивая настороженность, рассмеялся Антон. – Хорошо, пиво с меня. Только, не обессудьте, ребята, попозже. Сам видишь…

– Понятно. Проблемы?

– Да нет… все пока о’кей. Информацию перевариваю…

– Смотри, запора не наживи. А про литр-метр забудь. Шутка, – отмахнулся Борис. Его гости отступили в коридор, видимо, куда-то спешили. – Всё, что в этом кабинете, эксплуатируй как своё собственное. Я на часок улетел. Если вопросы возникнут – не стесняйся, в любую дверь стукнись – помогут. Или к начальнику… Ну, бывай…

– А я про пиво серьёзно! – крикнул уже ему вдогонку Антон.

– Целовал меня милёнок

Восемь раз в затылочек, —

донеслось из коридора.

Ничего не может больше

После трёх бутылочек!..[44]

Быстрые шаги удалились по гулкому коридору.

Панама снова уткнулся в бумажную ленту. Дочитал, пробурчал что-то себе под нос и, усевшись за стол, снял телефонную трубку.

– Аня? Ань, доброе утро. Это Антон. Да, благополучно… Слушай, Анечка, я тебе сейчас прочитаю два описания… Ага, из Сайска прислали… Ты же небось всех ваших лошадников знаешь? Может, уловишь с кем сходство?..