Смерть дипломата - Чингиз Абдуллаев

– Вот поэтому все сейчас пытаются выяснить – кому и зачем нужно было убийство Армана Шевалье, – сказал Никитин, – и поэтому было принято беспрецедентное решение о вашем привлечении к расследованию этого преступления. Вы ведь отлично сознаете, что никогда и ни при каких обстоятельствах наше государство не могло пригласить вас для расследования убийства дипломата, происшедшего в Баку, у нас достаточно и своих специалистов. Но это как раз тот случай, когда нужно было сделать исключение. Нам крайне важно понять, что именно происходит. Убийство французского консула – это удар по Ирану, по французам или по престижу нашего государства? Ведь его убили в тот момент, когда он выходил именно из нашего посольства.

– Ты понимаешь, как все запуталось? – добавил Дорохов. – В такой большой клубок, где переплелись интересы великих держав. И это накануне резкого обострения американо-иранских отношений. Сейчас важно выяснить, кто стоит за этим убийством, и как можно быстрее. Это важно не только для нас, но и для всех остальных заинтересованных сторон.

– Значит, на твоей беседе с Шевалье были еще и третьи лица? – спросил Дронго у российского посла.

– Лгать не хочу, а правду все равно не скажу, – ответил Дорохов, – поэтому лучше не спрашивай.

– Но они были, – настаивал Дронго, – и, очевидно, разговор был достаточно важным, если ты решил принять французского консула, явившегося сюда для беседы.

– Важным, – согласился Дорохов. – И ты думаешь, что его убили из-за этого разговора со мной?

– Уверен, что нет, – ответил Дронго.

– На чем базируется ваша уверенность? – уточнил Никитин.

– Сколько продолжалась ваша беседа? – вместо ответа задал вопрос Дронго, обращаясь к послу.

– Около часа, – сказал Дорохов.

– Вот вам и ответ. Убийцы готовились к этому преступлению заранее, и в течение часа они не могли бы разработать такой подробный план преступления. Нужно было угнать подходящую машину, найти и перебить номера, подготовить оружие. Все это за один час сделать практически невозможно. Значит, убийство было запланировано, и приход Шевалье в российское посольство стал лишь удобным моментом, или поводом, смотря какие причины вызвали его убийство. Но в любом случае смерть дипломата – это не результат его беседы с российским послом. В этом вы можете не сомневаться.

– С чего вы собираетесь начать расследование? – поинтересовался Никитин.

– Я его уже начал. Но вы мне мешаете, – честно ответил Дронго. – Мне было бы гораздо удобнее, если бы ты, Владимир, рассказал, с кем и о чем говорил погибший.

– У каждого государства свои секреты, – возразил Дорохов. – Ты должен меня понять. И не обижаться.

– Учитывая, что меня попросили о помощи ваши спецслужбы, ты мог быть со мной более откровенным, – пробормотал Дронго. – Но ничего страшного, я все прекрасно понимаю. Постараюсь узнать, что об этом убийстве думают в Баку и насколько далеко они продвинулись в расследовании преступления.

– А вы еще не знаете? – спросил Никитин. – Неужели, прилетев сюда, вы еще ни с кем не встречались?

– «У каждого государства свои секреты», – иронично напомнил Дронго. – Учитывая, что расследованием заняты мои хорошие знакомые, я просто не имею права разглашать всю информацию, которую могу получить от них. Но мне интересно другое. Этим убийством сразу заинтересовалась российская сторона, что понятно, все-таки убийство произошло при выходе из вашего посольства. Очень заинтересовались французы, что тоже понятно, ведь убит их дипломат. Конечно, не остались в стороне и американцы, которые вообще считают этот стратегический район сферой своих особых интересов. Хотя, по большому счету, они считают сферой своих интересов весь земной шар… Все это понятно. Но почему тогда не прислали в Баку своих специалистов иранские спецслужбы, ведь они должны были сделать это в первую очередь? Или их и без того так много в Баку, что нет нужды в отправке дополнительных специалистов, или они знают об этом убийстве немного больше, чем все остальные?

– Мы не думали об этом в таком контексте, – нахмурившись, признался полковник, – но, очевидно, нам придется выходить на господина Хаджи уль-Ислами Гейдара Мослехи, чтобы проверить ваши предположения.

– Значит, вы о нем тоже слышали, – удовлетворенно заметил Дронго. – Тем лучше. Я думаю, что вас иранцы не считают такими откровенными врагами, как израильтян и американцев.

– Надеюсь, – пробормотал Никитин.

– Ты должен понимать важность расследования этого убийства, – настойчиво повторил Дорохов. – В нашем случае дорог каждый день, каждый час. Нужно быстро просчитать и понять, кто и зачем убил французского дипломата. В таких условиях, когда здесь рядом в любой день может начаться большая война, у нас уже нет ни времени, ни желания дискутировать.

– Ты так и не скажешь мне, о чем и с кем он разговаривал? Хотя бы на какую тему?

Дорохов покачал головой. Было понятно, что он все равно не скажет.

– Это тоже один из вариантов ответа, – вздохнул Дронго, – и достаточно убедительный.

Он еще не знал, что на улице, в двадцати пяти метрах от его машины, стоит другой автомобиль, в котором двое неизвестных терпеливо ожидают, когда он выйдет из здания.