Я стану тобой - Наталья Андреева

– Вкуснотища! – сказал он, впившись зубами в ломоть. – С месяц об этом мечтал! Такой вкусный хлеб только у вас, тетя Лида!

– Лева, а подарки? – спохватилась Машенька.

– Да погоди ты, – отмахнулась Лидия. – Пусть поест.

– Да вы гляньте сначала! Мы вам пилу купили! Бензиновую!

Именинница вздрогнула и побледнела:

– Как ты сказала?!

– Бензопилу, а что?

– Ты, Мария, выбирала или он? – кивнула Лидия на Леву.

– Он, а почему ты так разволновалась?

– Я потом с тобой об этом поговорю. А сейчас давайте праздновать.

– Подумаешь, пила, – пожала плечами Машенька. – Лева сам выбрал ее вам в подарок, и что здесь такого? Вещь в хозяйстве нужная.

– А топор на кой? – хмыкнул Кит.

– То топор! А то бензопила! – возразила Машенька. – С нею дров можно больше заготовить!

– Дров у нас хватает, – улыбнулась Лидия. – Но все равно: спасибо тебе, Машенька. И тебе, Лева, – добавила она тихо. Парень до ушей залился краской, даже веснушки с лица почти исчезли, и уткнулся в тарелку.

– Я тебе еще кое-что купила, тетя Лида, – порозовела Машенька. – Но это потом. А сейчас: с днем рожденья! Лева! Хватит лопать! Поздравь тетю Лиду!

– С днем рожденья, – смущенно сказал тот.

– По такому празднику можно и выпить, – пробасил Кит, потянувшись к запотевшей бутылке водки, пристроившейся на краю стола. Мол, предмет незначительный и в предстоящем застолье далеко не главный.

– Ты смотри, Николай, – строго сказала Лидия. – Не забывайся. Сам знаешь, – добавила она со значением.

– Мы по маленькой, – серебряным смехом, как колокольчиком, прозвенела Машенька и подставила свою рюмку. – За день рожденья, Лидуша!

– Мне чуть-чуть, – торопливо сказал Лева. – На донышке.

Лидия выпила полную. За свои сорок два.

– Да-а, метет нынче… – вздохнула она. – Слышите, как ветер-то воет?

– Ужас! – поежилась Машенька. – Я такой зимы не припомню. Чтобы столько снега, да еще морозы стояли больше месяца! Просто кошмар! Даже не верится, что подобное может быть! Раньше зимы были мягкими, я даже длинную шубу себе так и не купила. Зачем, если ее надеваешь от силы раза три? А теперь мерзну в своем полушубке, он хоть и красивый, но совсем не теплый.

– Кто о чем, а наша птичка все о нарядах, – хмыкнул Лева. – Ее только одно волнует: покупать шубу или не покупать? Да купи ты ее уже, наконец! Не терзайся!

– Отстань! Я не какая-нибудь транжира. И не пустышка, – надулась Машенька.

– Вот говорят: человек – царь природы, – глядя в темное окно, за которым выл ветер, задумчиво сказала Лидия. – Да какой же он царь? Он гость природы. Причем наглый и бесцеремонный. Гляньте-ка, что в округе летом делается! Все, прости, господи, зас…ли! Едут в машине – мусор прямо на обочину бросают, куда ни глянь – свалка, леса вырубают без жалости, а дома на этих участках строят без ума. И повсюду так, не только у нас. Во всем мире. Все гостят, за собой не прибирая, – поджала и без того узкие губы Лидия. Рот превратился в ниточку. – Природа это терпит, но до поры до времени. А потом ее терпение кончается. И она, хозяйка, принимается нас учить. То цунами накатит, то вулкан взбесится, то пожар спалит все дотла, а у нас вот так, как нынче зимой, города снегом заперло. И все цари сидят по домам, ждут. И ничего ты тут не поделаешь. Стихия. Ее можно только попросить, как в былые времена, когда молебен батюшке заказывали, чтобы сжалилась. А она возьмет да и не простит гостя-то непрошеного. И что тогда будет, а? Что молчите-то?

– А что тут скажешь? – вздохнул Лева. – Все верно. Только кто все это делает? Кто гадит-то? Я не делаю, ты не делаешь, Машенька тоже. Кит ничего плохого не делает. Кого ни спроси – все природу любят, все ее охраняют. Все хорошие. Тогда откуда берется плохое? Так же не бывает? Много хороших людей с хорошими мыслями, собравшись вместе, не могут совершить столько плохого. Тем не менее именно они это и делают. То есть мы. Все вместе. Мы уничтожаем природу. Ты, я, Машенька, Кит. Какая-то нелепость. Что вы на это скажете, тетя Лида?

Лидия хотела было ему ответить, но тут за окном показалась узкая полоса света и раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Кто-то стоял на крыльце с фонарем и просился в гости.

– Чу! Стучат! Коля, ступай, открой ему.

– Микоша? – улыбнулась Машенька.

– А кто ж еще? Прознал, что мы за стол сели, ноги в руки – и сюда.

– Да как же он узнал?

– Звук льющейся в рюмки водки Микоша, будучи на Северном полюсе, услышит с Южного, – пошутила Лидия. – Сколько уж раз проверено: стоит сесть за стол, и он тут как тут! Наводнение проще остановить, чем Микошу, рвущегося к выпивке. Открой ему, Коля, иначе он нам дверь снесет. Слышь? Опять стучит!

Серьезный разговор с появлением Микоши был закончен. Все знали, что при нем лучше и не начинать, все равно рта никому не даст открыть. Микоша считал себя главным экспертом по всем без исключения вопросам, начиная с гипотезы зарождения Вселенной и заканчивая стиркой носков.

Кит ушел в сени, и вскоре на пороге жарко натопленной комнаты возник мужичок с ноготок, красноносый, с жиденькими седыми волосиками на яйцеобразной голове, и, переминаясь с ноги на ногу, виновато сказал:

– Доброго здоровьица всей честной компании. С днем рожденья, соседка. Я вот тебе сальца принес в подарочек, так сказать… – и торопливо принялся разворачивать белую тряпицу. Фонарь он оставил в сенях.

– Садись уже, сосед, – скупо улыбнулась Лидия.

– Сальца, думаю, им не хватает. К застолью-то, – все суетился Микоша. – Я, как узнал, загодя расстарался. – Взгляд мужичка выхватил из всей расставленной посуды початую бутылку водки и больше уже от нее не отрывался. – Хватовы-то кабанчика на днях закололи, а я помогал. Вот они и отблагодарили, костями на супчик да салом. Хорош был кабанчик, сала много. Сам засолил, – похвастался он. – В этом деле я мастак. Рецепт у меня есть особый, я тебе, Лидия Ивановна, потом шепну на ушко, потому как секрет. Ты порежь сальца-то…

– Да садись ты уже!

Кит всего лишь дружески подтолкнул Микошу в спину, отчего тот пролетел аккурат до ближайшего пустого стула и приземлился на него вместе с тряпицей, в которую было завернуто сало.

– Мы уже выпили, – сурово сказала Лидия, – так что ты уж сам расстарайся, сосед. Кит, возьми у него сало, порежь.

Микоша, заметно дрожа рукой, но в то же время бережно, стараясь не пролить ни капли, налил в рюмку водки до самых краев. И нетерпеливо заерзал на стуле.

– Что ж не пьешь? – с улыбкой спросила Лидия. – Сказали тебе: мы уже.

– Штрафную, значит? – осклабился Микоша. Вместо зубов у него во рту торчали гнилые пеньки.

– Штрафную, штрафную! – подхватила Машенька, заливаясь серебряным колокольчиком.