Пуля для полпреда - Фридрих Незнанский

Но если раньше отбыть год или два в Нижнем Тагиле или другой относительно комфортабельной зоне было не так уж страшно, то при новых порядках любой, даже самый маленький срок стал бы почти равен «вышке»…

Однако руководитель МВД с забавной фамилией вдруг пошел на повышение, а его революционное начинание так и осталось на бумаге. Как любят говорить чиновники, бумага должна вылежаться. Очевидно, еще не вылежалась, подумал Гордеев.

В комнату для свиданий вошел долговязый молодой человек. Он явно не знал, куда девать руки, поминутно засовывая и вынимая их из карманов. Сделать это было непросто, потому что в сером комбинезоне, который болтался на парне как на вешалке, карманы были неправдоподобно узкими, а оттуда еще торчала пара карандашей. Он был библиотекарь.

– Вы кто? – быстро спросил вошедший.

Гордеев молчал, продолжая изучать его. Присмотревшись, можно обнаружить некоторое сходство с Николаем Ивановичем Яковлевым. Несмотря на изрядную худобу, в кости парень был довольно широк и в случае хорошего прибавления веса обещал обрести весьма внушительный вид. Форма упрямо выпяченного подбородка тоже выдавала фамильные черты. На этом, пожалуй, сходство заканчивалось: насколько старший Яковлев был выдержан, настолько младший – взвинчен. Н-да-а, грустное зрелище…

– Да вы зачем тут? От кого? – снова дергано сказал Игорь Яковлев, безуспешно пытаясь высунуть из кармана левую руку и ломая карандаш.

Вместо ответа Гордеев достал из сумки сверток, развернул целлофановый пакет, потом еще один. Затем бумагу. И, наконец, фольгу. На стол легла здоровенная копченая курица. Такая мягко-коричневая. Слегка асимметричная. Правая нога и крыло были поменьше левой ноги и крыла. Но зато чуть румянее. Даже с небольшой корочкой, хотя с копченой птицей это бывает редко.

Яковлев оторопел и даже банально приоткрыл рот. Похоже, это было его самое сильное впечатление в лагере. По комнате неумолимо распространился совершенно одуряющий запах. У заключенного пошевелился кадык.

А Гордеев уселся за столом поудобнее, достал белоснежный носовой платок, засунул краешек за воротничок рубашки. И с хрустом отломил ножку.

Яковлев сглотнул. И безотчетно присел рядом…

Когда курица была безжалостно обглодана (в чем Гордеев участия не принял вовсе), удовлетворенный адвокат принялся за своего тепленького клиента, в глазах которого появилось какое-то бессмысленное выражение – как у кота, неожиданно для себя самого поймавшего мышь. За все время трапезы не было произнесено ни звука, кроме причмокивания, издаваемого оголодавшим зэком.

– Игорь Алексеевич, меня зовут Юрий Петрович Гордеев, теперь я ваш адвокат, меня нанял ваш дядя. – Фраза была произнесена нарочито официальным тоном.

Яковлев– младший осоловело повращал глазами.

– Надеюсь, вы сможете сообщить нечто такое, что позволит серьезно пересмотреть сложившееся положение вещей и подать апелляцию…

– Я подавал! Подавал…

– То, что вы делали, и то, каков оказался результат этих действий, не вызывает у меня никаких эмоций. Это в порядке вещей. Как ваша реакция на заключение, так и реакция различных инстанций – и судебных и прокурорских – на ваши жалобы. Еще раз повторю, что все это в порядке вещей. Но вы обратились за помощью к своему родственнику, который, кстати, долгие годы проработал в органах, уже спустя значительное время после суда. И с которым уже долгое время не поддерживали никаких отношений. О чем это говорит? Либо вам стало здесь совсем невмоготу, либо у вас появились какие-то доказательства своей невиновности. Если не ошибаюсь, на суде вы же как будто признали себя виновным. Статья 109, пункт 2 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, а равно причинение смерти по неосторожности двум или более лицам – наказывается ограничением свободы на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового». За неосторожное обращение с оружием, приведшее к смерти одного человека, полагается такой же срок. Все правильно? Сразу оговорюсь, что с материалами дела я еще не знаком, поэтому, не исключено, буду задавать вопросы, которые могут показаться слегка наивными или которые вы слышали уже много раз. Вопрос первый. Вы стреляли в Вершинина?

– Нет.

– Вы стреляли по проезжающей машине?

– Нет. То есть да. Я же не знал, кто…

– Стоп! Нужно, чтобы вы уяснили. Не нужно мне повторять то, что вы говорили следователю или на суде. Я хочу, чтобы вы отвечали на мои вопросы так, словно еще ни с кем об этом не говорили. Понимаете?

– Легко сказать! Да. Сказать – легко…

– Тогда, может быть, будет легче, если вы сами скажете, что считаете нужным?

– Я не убивал Вершинина! – выпалил Игорь Яковлев.

Ну еще бы, подумал Гордеев. Конечно, ты его не убивал. Это сделали такие маленькие зелененькие человечки, один из которых оставил отпечатки пальцев на твоем автомате. А вслух спросил:

– То есть вы оговорили себя?

Яковлев судорожно кивнул, схватил открытую бутылку минеральной воды и, запрокинув голову, высосал ее всю. Вытер тыльной стороной ладони губы и добавил:

– Я стрелял. Стрелял! Я же не спорю. У меня был автомат, из него я и стрелял. Вот. Признаю. Да.

– Да подождите, Игорь! Почему вы оговорили себя?

– Так получилось, – выдавил Яковлев. – Так получилось… да вот именно. Так получилось…

Повторишь еще раз, подумал Гордеев, дам по шее. Нет, лучше что-то вставить самому.

– Вам угрожали во время следствия? Вы писали, что испытывали давление.

– Давление, да, – задумался заключенный. – Давление…

О господи, подумал Гордеев.

– Это можно назвать давлением. Давлением! – Он неожиданно наставил на Гордеева палец. – Или не давлением. Буду говорить только то, что захочу. Не было никакого давления!

– То есть как? – слегка оторопел Гордеев. – Давление было или его не было?

Игорь вдруг визгливо и неприятно захохотал.

Полный псих, подумал Гордеев. Ай да Дениска, ну удружил!

– А у вас там больше ничего нет? – вдруг застенчиво спросил Игорь.

– Где? – растерялся Гордеев.

– В сумке? На предмет поесть.

– Увы. В следующий раз обязательно захвачу побольше. Вас плохо кормят?

– Кормят хорошо. Хорошо кормят. Но мало. Мало кормят, – укоризненно покачал головой Игорь. – Чуть-чуть. Мало-мало. – Он красноречиво взялся рукой за горло, и Гордеев увидел на левом предплечье заключенного татуировку – синий щит с красной окантовкой и три слова внутри: «Свобода. Закон. Отечество».