Пуля для полпреда - Фридрих Незнанский

– Это что? – машинально заинтересовался Гордеев. В конце концов, надо же о чем-то с клиентом разговаривать.

– Да, – отмахнулся Игорь. – Не люблю об этом. Ошибки молодости.

Ну и ну. Что человека застрелил – чепуха на постном масле. А вот татуировка – это да, это у него ошибка молодости.

– Расскажите тогда о воронах.

– О ком?

– Да о воронах же! Ну такие большие черные птицы, которых вы отстреливали, когда попали в Яковлева.

– Какие вороны?! Не стрелял я ни в каких ворон. Сигареты есть?

Гордеев достал пачку «Парламента».

– То есть как – не стреляли, а что же вы делали?

– Возвращался из увольнения в свое подразделение.

– А! В то время как остальные стреляли в ворон? – догадался Гордеев.

– Кто – остальные?

– Ну… ваше подразделение. ОМОН.

– Да никто не стрелял никаких ворон! Ни я, ни кто-то еще. Что за чушь, откуда вы взяли?!

Это утка была, понял Гордеев. В газете написали намеренную чушь про отстрел ворон. Зачем?

– Значит, вы возвращались из увольнения. С автоматом.

– Да.

– Это вообще законно?

– Я откуда знаю. Вы же юрист, не я.

– Ладно. Вы были один?

– С приятелем. В смысле – с шурином.

– Расскажите подробнее. Как вообще произошло, что вы начали стрелять?

– Я был в увольнении. В увольнении! – мечтательно повторил Игорь. – Поссорился с женой. Встретил шурина. Поехали к нему на дачу. Мы поддали. Ох и поддали.

– Много выпили?

– Нет. Но потом добавили, и вышло много. Отрубились. Когда пришли в себя, оказалось, что много времени – надо спешить. У шурина машина сломалась. Пошли пешком через лес. Вышли на дорогу, стали голосовать.

Хорошенькое дело, подумал Гордеев. Пьяный омоновец, шатающийся по лесу с автоматом, застрелил полпреда президента. Час от часу не легче. Вот откуда взялся «отстрел ворон». Еще и не такое могли придумать. Ну, например, полпред приехал посмотреть на чемпионат города по стендовой стрельбе. Выполнялся норматив «стрельба по бегущему кабану». Ну ладно…

– Долго вы с шурином шли до дороги?

– Не помню. Наверно, недолго. Часа полтора. Сигареты есть?

– Вот же лежат на столе, – подавил в себе раздражение Гордеев.

– Не слепой. Еще, спрашиваю, есть?

– Я больше одной пачки с собой не ношу, извините. Значит, вы были пьяны и с автоматом?

– Когда мы вышли на дорогу, я уже скорее протрезвел, чем был пьян… Ну а потом появилась эта машина. В которой ехал этот хрен. С горы. Полпред.

– Почему с горы? – машинально спросил Гордеев, вытирая платком лоб.

– Это фигура речи. Книжки надо больше читать, – посоветовал зэк. – Расширять кругозор. Там можно встретить много новых слов. Вот, например…

– Что за машина? Марка, модель?

– Не знаю. «Волга», кажется.

– Какого цвета была «Волга»?

– Что? – удивился Игорь Яковлев.

– Цвета какого была машина? Красного, желтого? Вы цвета различаете?

– А… Ну, допустим, черного.

– Как это – допустим?

– Да какая разница – какого цвета?

– Это не ваше дело, – разозлился Гордеев. – Раз я спрашиваю, может пригодиться. – «А в самом деле, зачем я спросил?!» – Значит, черная «Волга» проехала мимо вас, и вы выстрелили по ней? Но зачем?

– Да нет, все не так было. Я голосовал. Пытался остановить какую-нибудь тачку, мне же надо было в город вернуться. Я же опаздывал из увольнения. И кроме того, я хотел сперва зайти домой и помириться с женой, пацана повидать.

– Пацана?

– У меня сын.

– Как зовут мальчика?

– Алексей. Алексей Игоревич. Отчество дурацкое, конечно, но что поделаешь. У Игорей и Олегов дети носят самые дурацкие отчества, вам не кажется? Хотя и у Юриев не лучше.

– Не думал об этом. А вам не пришло в голову, что ваш вид – с автоматом – мог бы напугать любого водителя?

– Я автомат за спину убрал.

– Как же тогда он выстрелил?

– Да что за черт! Я же объясняю, я голосовал! Перед «Волгой» машин десять пытался остановить. Никто не отреагировал. А один гад даже грязью облил.

– Дождь шел?

– Ну. Ночью перед этим.

– Сколько времени вы голосовали?

– Полчаса, не меньше. А может, больше. Может, час.

– Не помните разве?

– Уже не помню. В суде что-то говорил, об этом спрашивали, почитайте протоколы, что ли…

– А шурин ваш помнит?

– У него и узнаете.

– Ладно. Значит, десять машин не остановилось, одна вас грязью облила, вы с похмелья, обозлены и, когда проехала «Волга», выстрелили ей вслед. Так?

– Не.

– Что – не?

– Это она меня грязью и облила. «Волга». Я сорвал автомат, бахнул вслед.

– Очередью?

– Одиночным. Один раз.

– Но прицелившись.

– Какой там. Навскидку.

– С какого расстояния?

– Да метров четыреста, может, и больше.

– Ну да, тут не прицелишься, – пробормотал Гордеев. – Но попали точно в печень.

– Как – в печень? – удивился Игорь. – Кому – в печень?

– Полпреду Вершинину, – терпеливо, как душевнобольному (хотя кто знает), объяснил Гордеев. – Полпреду Вершинину из своего автомата попали в печень.

– Да вроде ж голову я ему разнес, – не слишком уверенно предположил Игорь.

– Машина остановилась после выстрела?

– Не.

– Так откуда вы знаете?

– В суде сказали. И следователь – еще раньше.

– Резонно. – Значит, еще одна газетная плюха. – Что было дальше?

– Да ничего. Мы еще пошлялись по дороге какое-то время, никто так и не остановился, а через час нас задержали. Какой-то гад повалил лицом в грязь, ты, кричит, паскуда, стрелял, так я же не отпирался, сразу сказал – еще не знал, что Вершинин умер. Я слышал, его вроде даже наградили потом…

– Кого?! – поразился Гордеев. – Вершинина? Посмертно, что ли? И за что же?

– Да нет, этого охранника, который меня скрутил.

– Понятно. Кстати, кто был вашим адвокатом?