Убийца без лица - Хеннинг Манкелль

Рюдберг кивнул:

— Мне все равно, где сидеть, в больнице или где-нибудь еще.

Курт Валландер обвел всех взглядом. В свете неоновой лампы парни выглядели бледно.

— Ну и куда мы пришли? — спросил он.

— С Ленарпом закончили, — сказал Петерс. Несколько человек под его руководством за день обошли все ленарпские дома. — Никто ничего не видел. Но, может, через пару дней они припомнят что-нибудь? Сейчас они запуганы. Там одни старики да еще какая-то молодая польская семья. Живет там, похоже, нелегально, но я не стал их трогать. Продолжим завтра.

Курт кивнул и поглядел на Рюдберга.

— Полно отпечатков пальцев, — сказал тот. — Может, это что и даст, хотя сомневаюсь. А так — меня больше всего заинтересовал узел.

Курт посмотрел на него вопросительно:

— Узел?

— Узел на удавке.

— И что с этим узлом?

— Странный узелок. Я таких еще не видел.

— А ты удавки-то раньше видел? — поддел его Ханссон, нетерпеливо переминаясь в дверях.

— Видел, — ответил Рюдберг. — Видел, видел. Поглядим, что даст этот узелок.

Курт знал, что больше из Рюдберга ничего не вытянешь. Но если тот заинтересовался узлом, то неспроста.

— Я съезжу завтра еще разок к соседям. Кстати, детей Лёвгрена нашли?

— Этим Мартинссон занимается, — сообщил Ханссон.

— Мартинссон? Он же дежурит в больнице? — удивился Валландер.

— Он со Сведлундом поменялся.

— И где его теперь черти носят?

Этого никто не знал. Курт позвонил на коммутатор, где ему сказали, что Мартинссон ушел час назад.

— Позвоните ему домой. — Курт Валландер поглядел на часы. — Сбор завтра в десять. Всем спасибо и до завтра.

Не успел он остаться один, как зазвонил телефон. Мартинссон.

— Извини, — сказал Мартинссон. — Я забыл, что мы должны были встретиться.

— Как с детьми?

— Черт его знает! Похоже, у Рикарда ветрянка.

— Да не с твоими! Я имею в виду детей Лёвгрена. Двух дочерей.

— А ты что, не получил рапорт? — удивился Мартинссон.

— Я ничего не получил.

— Я оставил его девочке на коммутаторе.

— Проверю. Но сначала расскажи.

— Одной из дочерей пятьдесят, она живет в Канаде. В Виннипеге, что ли… где он там у них. Я совершенно забыл, когда звонил, что там давно уже ночь. Она сначала никак не могла понять, о чем я говорю. Только когда муж подошел к телефону, они сообразили, что у нас здесь произошло. Он, кстати, тоже полицейский. Настоящий канадский конный полицейский. Завтра мы свяжемся опять. Но она летит сюда, это точно. Со второй дочкой было потруднее, хоть она и в Швеции. Ей сорок пять, она готовит холодные закуски в ресторане «Рубин» в Гётеборге. А в свободное от закусок время тренирует команду гандболисток и сейчас с ними в Норвегии. Мне обещали, что ей дадут знать. Список остальных родственников Лёвгренов я передал на коммутатор. Их полно, но большинство живет тут, в Сконе. Кто-то наверняка проявится, когда прочитает газеты.

— Хорошо, — сказал Курт Валландер. — Можешь меня сменить в шесть утра в больнице? Если старушка не умрет.

— Я приду, — сказал Мартинссон. — Но мне кажется, не больно-то умно с твоей стороны — сидеть в больничной палате.

— А что?

— А то, что ты ведешь расследование и тебе надо выспаться.

— Одну ночь выдержу, — ответил Курт Валландер и повесил трубку.

Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Успеем ли мы? Или эти убийцы уже оторвались от нас слишком далеко?

Он надел пальто, погасил настольную лампу и вышел из кабинета. Коридор был совершенно пуст. Валландер сунул голову в окошко, за которым сидела дежурная телефонистка и листала газету. Он успел заметить, что это были программы бегов. С ума все посходили с этим тотализатором, подумал он.

— Мартинссон должен был оставить для меня бумаги, — сказал Валландер.

Эбба, телефонистка, проработавшая в полиции больше тридцати лет, дружески кивнула в ответ:

— Тут у нас новенькая, прислали из бюро по трудоустройству. Очень милая и славная, но совершеннейшая балда. Ничего не соображает. Она, наверное, просто забыла тебе их отдать.

Валландер покачал головой.

— Я пошел. Через пару часов буду дома. Если что случится до этого, звони моему отцу, я буду у него.

— Ты все думаешь об этой бедняжке в больнице, — сказала Эбба.

Он кивнул.

— Жуткая история.

— Да, — сказал Курт Валландер. — Иногда я не могу взять в толк, что происходит с этой страной.

Едва он вышел из управления полиции, в лицо ударил ледяной ветер. Валландер пригнулся и почти побежал к автостоянке. Только бы снег не пошел, подумал он. По крайней мере, пока мы их не поймали.

Он забрался в машину и долго выбирал кассету. Так и не решив, что бы ему послушать, поставил «Реквием» Верди. В свое время он не поскупился и установил в машине хорошие, дорогие колонки. Величественные и мощные звуки заполнили салон. Он свернул направо и поехал по Драгунгатан в сторону Эстерледен. Над дорогой кружились редкие сухие листья. Одинокий велосипедист, борясь с ветром, упрямо крутил педали. Валландер опять почувствовал голод и завернул в кафетерий при заправке «ОК». На диету сяду с завтрашнего дня, решил он. Если я опоздаю хоть на минуту, отец скажет, что я предатель.

Он мгновенно умял гамбургер с картошкой во фритюре. Так быстро, что его прохватил понос.

Сидя в туалете, он заметил, что пора бы сменить трусы. И внезапно понял, до чего устал. Он поднялся, только когда в дверь настойчиво постучали.

Он заправил машину и поехал на восток, через Сандскуген, потом свернул на Косебергу. Отец жил в небольшом домике на отшибе, между морем и Лёдерупом.

Было без четырех минут семь, когда Валландер въехал на засыпанную гравием площадку перед отцовским домом.

Эта площадка была причиной последней продолжительной ссоры с отцом. Раньше двор был красиво вымощен булыжником, которому было столько же лет, сколько и самому дому. И вдруг отцу стукнуло в голову, что надо засыпать ее каменной крошкой. Стоило Курту возмутиться, как отец вышел из себя.

— Я не нуждаюсь в опекунах! — кричал он.

— Но зачем уничтожать прекрасную каменную кладку! — пытался убедить его Курт.

И они поссорились.

Теперь подъезд к дому был усыпан хрустящей под колесами серой гранитной крошкой.

В сарае горел свет.

Такое ведь может случиться и с отцом, внезапно подумал Валландер.

Вполне возможно, убийцам придет в голову, что его отец — подходящий объект для ограбления.