Ловушка для стервятника - Евгений Евгеньевич Сухов

Из бани вышли вместе. Улица встретила приятной вечерней прохладой. С Волги потянул легкий освежающий ветерок. Какое-то время шли молча по пустынной улице, а когда настала пора расставаться, Василий неожиданно поинтересовался:

– Дмитрий Лукич, заинтересовал ты меня со своими зеркалами. Хотел бы я у тебя зеркало заказать в подарок жене. Может, сделаешь по дружбе?

– А почему бы не сделать? Уважу! – воодушевленно ответил старик. – И скидку хорошую сделаю. Заходи как-нибудь ко мне, вот там и поговорим.

– Так а где ты живешь-то?

– Щапова знаешь?

– Как не знать? Недалеко отсюда.

– А дом зеленый на самом верху припоминаешь?

– Это который с высоким крыльцом, что ли?

– Он самый! – обрадованно отозвался старик. – Вот в нем я и живу.

– Знатный домина! Это сколько же ты краски извел?

– Много! Хочу, чтобы меня красота окружала. А потом, ведь ко мне покупатели важные заходят, должны видеть, что у меня не халупа какая-то. Тогда и уважения будет больше.

– Тоже верно. А с кем ты живешь? С детьми да внуками, наверное, в таком большом доме?

Дмитрий Лукич в сердцах махнул рукой:

– Дети, конечно, есть, трое их у меня! Но все разбежались. Со старухой век коротаем. Не нужны мы им. Приходят, только когда им копеечка потребуется.

– Хорошо, отец, обязательно загляну, – пообещал Хрипунов.

На том и распрощались.

Глава 3

Сложный случай

– Вы давно уже должны были подойти ко мне, – недовольно посмотрел доктор Усачев на Хрипунова. – Сразу после госпиталя. Почему пришли только сейчас?

– Голова очень сильно болит, Николай Олегович. В госпитале рекомендовали обратиться к вам. Я уже не военнослужащий, и помочь мне они не могут.

– Ясно… Значит, вы говорите, что голова у вас частенько болит?

– Именно так. Бывает, что раскалывается, буквально на стенку лезу.

Доктор Усачев притронулся к голове Хрипунова и пощупал затылок, потом помял пальцами лоб. Взяв молоточек, попросил:

– Посмотрите сюда.

Василий посмотрел на биток, обтянутый черной резиной. Доктор медленно приближал его к переносице, и он, почувствовав в висках сильнейшую боль, не в силах совладать с ней, слегка застонал.

Николай Олегович сел за свое рабочее место, положил молоточек на стол и принялся что-то быстро писать в карточке. Хрипунов внимательно наблюдал за его белыми пальцами, не знавшими физического труда.

– Вы помните, как получили контузию?

Хрипунов поерзал на стуле.

– Помню, как снаряд разорвался… Что-то сверкнуло неподалеку, а потом темнота. Потерял сознание. Когда очнулся, как будто бы с того света вернулся. Голова буквально на части раскалывалась! Нечеловеческая боль! Помню, что рвало меня очень сильно.

– Кровь была? – по-деловому спросил Усачев, посмотрев в упор на Хрипунова.

– Была… Изо рта, из ушей сочилась. А потом, еще жидкость какая-то была… Гноем каким-то плевался!

– Подозреваю, что это была спинномозговая жидкость. А что было с конечностями после контузии? Они двигались?

– Поначалу даже пошелохнуться не мог, думал – хана мне! А потом ничего… Как-то разработалось. Руки только плохо слушались, а потом и это прошло. Вроде бы в норму пришел.

– Я с вами категорически не согласен, – строго произнес доктор, глядя в глаза Хрипунову. – Вам нужно серьезно лечиться. Знаю, что многие воспринимают контузию как нечто легкое и относятся к ней даже пренебрежительно. Дескать, ноги и руки целы, значит, все в порядке. Но в действительности если вы не будете лечиться, то ваше здоровье будет только ухудшаться. Вас могут ждать очень серьезные осложнения в будущем.

– Но ведь я в госпитале лежал, – возразил Хрипунов, – вроде бы подлечили.

– Это госпиталь… Где много раненых. Вас просто поставили на ноги, а вот лечение вы уже должны получать в мирной жизни. Разве вам об этом не сказали? – удивленно спросил доктор.

– Что-то такое говорили… Но я не особенно думал об этом.

– Так вот… Я вам предлагаю продолжить лечение прямо сейчас, для начала выпишу подходящие для вас препараты. – Взяв бланк, он быстро заполнил его и протянул Василию. – Отнесете в аптеку, вам все это дадут.

– Николай Олегович, как-то не привык я лечиться. – Хрипунов взял рецепт.

– Если вы не будете лечиться, хотите услышать, что именно с вами произойдет? – Не дожидаясь ответа, продолжил: – У вас появится нарушение памяти, ухудшится концентрация внимания, вы не будете воспринимать полученную информацию, наступит дезориентация в пространстве… И это только начало! Дальше будет еще хуже! Кем вы работаете? – неожиданно спросил доктор.

– Начальником охраны.

– Вот даже как, – в некоторой задумчивости протянул доктор. – С такой контузией вы должны были получить инвалидность.

– Как же мне жить тогда? На пенсию по инвалидности я не только семью, себя даже не смогу прокормить!

– И на своей службе вы получаете оружие?

– Конечно, ведь объект же охраняю, а на нем материальные ценности. Вдруг воры заберутся, надо же им как-то противостоять?

– И какое у вас оружие? – Доктор Усачев выглядел слегка озабоченным.

– Револьвер, – отмахнулся Василий Хрипунов.

– Револьвер – тоже серьезное оружие. Причем безотказное! А в вашем подчинении сколько человек?

– Двенадцать.

– Немало, прямо скажу…

– В три смены работаем.

– Ваш случай контузии тяжелый, в минуты кризиса вы можете быть очень враждебным и злым, что опасно для окружающих. И ваши действия на фоне усиливающихся осложнений от контузии могут привести к самым печальным последствиям. Вы даже окружающее пространство скоро будете воспринимать иначе, чем другие люди.

– И как это касается других людей?

– Спрашиваете, как касается… Однажды возьмете револьвер и расстреляете всех своих сослуживцев в приступе агрессии, а все потому, что вам вдруг покажется, что они угрожают вашей безопасности… Или вдруг вам подумается, что они фашисты! Вам не приходило подобное в голову?

– Не приходило, – усмехнулся Хрипунов.

– А в моей практике произошел очень схожий случай, – нахмурился доктор. – Отнеситесь к своему лечению серьезно и к моим словам тоже… Я вижу, что последствия вашей контузии входят в острую фазу. Каков будет результат и чем он закончится лично для вас, одному богу известно! Можете идти, давайте встретимся с вами, скажем, через десять дней.

– Зачем, Николай Олегович?

– Следует проследить динамику вашего лечения. А еще нужно будет провести некоторые исследования, – ответил Усачев. – В следующий раз я вас жду со снимками черепа… Сделайте правый боковой, левый боковой и передне-задний. Впрочем, я все написал. Там поймут. – Протянув