Маскарад - Ксения Комал

Нет, тут что-то нечисто, и к тому моменту, как полиция захочет с ней пообщаться, нужно разузнать побольше. Вопрос только — как.

— Я письмо обнаружила. — Измазанная краской Ульяна заглянула в оранжерею и, заметив подругу, продемонстрировала ей свою находку. — Хотела посмотреть в интернете, как лучше рисовать твоих павлинов, и вдруг засекла недописанный документ.

— Совершенно случайно, я полагаю.

— Ага, так и было. В общем, этот откинувшийся мужик писал какой-то Алине Алибабаевой. Не пойму только о чём.

— Буквы подзабыла?

— Очень смешно. Тут явно о любви, но как-то немного нелепо. Сама погляди.

Даша нехотя взяла ноутбук, который, в отличие от подруги, упорно считала чужим, и всмотрелась в напечатанные строчки. Сначала ничего интересного она не заметила — обычное объяснение в любви, написанное, похоже, в сильном порыве чувств, что взрослым мужчинам по большей части не свойственно. Однако через какое-то время некоторые слова начали казаться ей странными.

— Ну, видишь?

— Вижу, — кивнула девушка. — Либо человек не очень знаком с русским языком, либо…

— Это шифр! — Ульяна едва не танцевала от радости. — Настоящий шпионский шифр! Ты хоть представляешь, кто у нас останавливался?

Даша мотнула головой.

— Вряд ли иностранная разведка. Думаю, он просто был немного косноязычен.

— А то, что у него нет родни, не кажется тебе подозрительным? И у того, второго, тоже никого нет. Слушай, у нас тут проходила встреча представителей двух тайных правительственных организаций. Посмотри на фамилию этой Алины. По-твоему, она русская?

— Вполне. И я сомневаюсь, что тайные правительственные организации выбрали бы в качестве места рандеву мою усадьбу.

— Как раз её и выбрали бы. Сама посуди: от цивилизации далеко, свидетелей нет, кругом леса и озёра, гостиница пустует и найти её затруднительно. Тут даже местные порой блуждают. И ещё — способ убийства. Ты ведь не думаешь, что они сами на тот свет отъехали? Кто-то им здорово помог, причём сделал это очень быстро и легко.

Даша скрестила руки на груди.

— Всё равно в шпионов не верю. Хотя бы потому, что если мы утопили двоих из них, нам самим крышка. Тайные правительственные организации такого не прощают.

— Почему, собственно? Мы же им помогли — избавились от тел, прикрыли все концы. Да они нам благодарны должны быть.

— Вот сиди и жди благодарности.

— А ты?

— А я найду эту Алину, — неожиданно для самой себя сказала Даша. — И прямо спрошу, был ли у них роман. Если да — можно спать спокойно, мы никому не нужны.

— А если нет?

— Придётся срочно подаваться в бега, — помрачнела девушка.

— И как ты собираешься это делать?

— Бежать?

— Да нет, искать Алибабаеву. У нас кроме фамилии нет ничего.

— Зато она достаточно редкая. Начнём с ближайшего города, он не такой уж большой.

— Будешь ходить по улицам и требовать у девиц паспорта? Ты даже возраст можешь предположить только очень примерно.

— От двадцати до сорока — по-моему, это вполне нормальный критерий поиска. Сколько в городе учебных заведений? Два университета?

— Ещё лицей, ПТУ, академия народного хозяйства, мединститут… И кто тебе сказал, что она окончила что-то из вышеперечисленного? Может, ограничилась школой или училась в другом регионе. Да и вообще, совсем не факт, что она живёт рядом.

— Но надо же с чего-то начинать. Какая она, по-твоему?

Ульяна присела на подлокотник кресла и зажмурилась.

— Мужик был молодой и выглядел хоть куда — значит, и она такая же. Лет двадцать пять, стройная, темноволосая, судя по фамилии… Пожалуй, ты права: образование у неё должно быть приличное, другая его не заинтересовала бы. Ещё мне кажется, что Алина — довольно непростой и необычный человек. Подобные строки, если они действительно написаны в порыве любви, кому попало не посвящают. Она красивая, сложная, яркая… И могла не отвечать ему взаимностью.

— Ну вот видишь, — обрадовалась Даша. — У нас практически портрет получился. Если пробежаться по учебным заведениям и другим молодёжным местам, вполне можем найти.

— И кто это будет делать? Я работаю, между прочим. И ты тоже.

— Павлины немного подождут, а Никита сам как-нибудь управится. За те копейки, что он платит, ещё убираться должен и домашней едой меня кормить. Ну что, согласна?

Ульяна кивнула.

— По крайней мере, какое-то разнообразие. А то устала уже рисовать да трупы топить.

* * *

Самое приличное из учебных заведений находилось почти в двадцати километрах от усадьбы и располагалось на окраине небольшого провинциального городка, утопавшего в снегу и надеждах на светлое будущее. Несмотря на то что до Нового года оставалось немало времени, населённый пункт сиял праздничными огнями, неоновыми вывесками и счастливыми лицами прохожих, предвкушавших долгие каникулы. Даша в городе бывала всего пару раз, когда покупала материалы для ремонта, и ориентировалась в нём не слишком хорошо. Зато Ульяна, выросшая в одной из многочисленных деревень, его окружавших, считала себя практически местной.

Университет по праву гордился своими выпускниками, о чём красноречиво свидетельствовало специальное стендовое оформление, призванное объяснить абитуриентам, что их профессиональный путь целиком зависит от верного выбора, который они могут сделать прямо здесь и сейчас. За выбор полагалось заплатить приличную сумму, однако плакаты с улыбающимися студентами намекали на то, что деньги — вещь преходящая и приходят они именно к тому, кто отдаёт родному вузу последние родительские копейки.

— Я сюда не поступила, — неожиданно сказала Ульяна, злобно сузив глаза. — Я — вторая ученица в классе — и не поступила.

— Жалеешь? — с сочувствием спросила Даша.

— Чёрта с два. У меня самая крутая работа в мире, а они, — она выразительным взглядом окинула стильные бежевые стены, — сами пожалеют. Обо мне ещё услышат.

— Вот в этом я не сомневаюсь, — усмехнулась хозяйка гостиницы. — Лишь бы не оглохли от такого…

Ульяна скорчила мерзкую рожу и первой вошла в деканат, перед которым робела каких-то семь лет назад. Секретарша сидела спиной к двери и спокойно пила чай, даже не подумав повернуться на шум.

— Это вам, — без предисловий сказала девушка, водрузив на стол приличных размеров торт.

— Приходите весной, в середине года не принимаем, — всё так же не поворачиваясь, проворчала женщина. Голос у неё был слишком резкий и неприятный — будто человек целыми днями разговаривает на повышенных тонах.

— Господи, я ведь это уже слышала…

— Мы за другим, — перебила Даша, с тревогой наблюдая за тем,