Солнечный детектив - Александр Рыжов

Касаткин, с надсадным хрипом выпрастываясь из узкой пробоины, чьи неровные края немилосердно драли свитер и царапали кожу, видел лишь силуэт убегавшего. Запустить бы ему меж лопаток чем-нибудь тяжелым – но чем? Под руками мелкие осколки кирпича, это как слону дробина.

Вор выбежал в гостиную и внезапно остановился. Алексей расслышал характерное шипение. Клотильда! По-видимому, она соскочила с кресла и преградила злоумышленнику путь. Алексей знал, что в гневе сиамская кошка бывает страшна. Вот и вора, кажется, взяла оторопь, потому он притормозил.

Пауза длилась всего ничего – убегавший сообразил, что перед ним не тигр и не леопард. Сдавленно просипел:

– Брысь! – и ногой отпихнул Клотильду в сторону.

Но она не сдалась и с воинственным урчанием отважно вцепилась ему в штанину когтями и зубами.

Касаткин догадывался, что это была не первая их схватка. В предыдущей вор, судя по пролитой крови, пострадал и теперь не рисковал прикасаться к кошке голыми руками. С Клотильдой, болтавшейся у него на щиколотке, как цепь на каторжнике, он заковылял через гостиную к прихожей. Алексей, наконец, выбрался из треклятой дыры, выхватил из-за ворота висевший на тесемке свисток и дунул в него.

Пронзительная трель заполнила квартиру, врезалась в барабанные перепонки. Вор дернулся, споткнулся о валявшуюся на полу клюшку и кубарем полетел в глубь гостиной, где Касаткин потерял его из вида. Человечий крик слился с кошачьим визгом.

Алексей добежал до двери, разделявшей спальню и гостиную. К нему подскочила Клотильда, он различил во тьме ее горевшие желтизной глаза. Она сделала все, что могла, очередь была за ним.

– Молодец! – похвалил он ее и погладил между ушей.

Она была вся наэлектризована – в прямом и переносном смысле.

Касаткин щелкнул выключателем, и под потолком зажглась люстра с хрустальными висюльками. Мгла рассеялась, однако вора не было видно, он скрывался за большими вазонами, стоявшими у окна. В них росли два фикуса высотой метра полтора каждый, пальма и лимонное дерево, все с такой густой листвой, что можно было затеряться в ней как в лесу.

– Выходи! – приказал Касаткин. – Деваться тебе некуда.

На верхнем этаже шаркал разбуженный грохотом и свистом сторож. Интересно, он свое табельное ружье дома держит или на работе? Вот было бы здорово, если бы сейчас пришел сюда вооруженный…

Но помощь не потребовалась. Листья зашелестели, раздвинулись, и из зарослей выполз на четвереньках парень лет тридцати или поменьше. Касаткин узнал его. Это был племянник Греты Германовны. Постарше, чем на карточке, но в целом мало изменившийся с момента съемки.

Алексей поднял с пола клюшку. Привычный атрибут придал уверенности. Правда, опасаться теперь было некого. Загадка разрешилась, никакой мистики в ней, как и следовало ожидать, нет. Злодей пойман и на поверку оказался довольно жалким.

– Вставай, – сказал ему Касаткин почти миролюбиво. – Хватит коленками ковер протирать. Как тебя звать? Серж? Это Сергей, что ли?

– Серж, – глухо проговорил племянник Греты Германовны, поднимаясь с колен и отряхивая штанины, к которым пристало кирпичное крошево. – У меня так в паспорте записано…

Он неожиданно метнулся мимо Касаткина в коридор. Чаял, наивный, сыграть на опережение и вырваться из квартиры, ставшей для него западней. Касаткин ждал чего-то подобного, поэтому среагировал без промедления – подсек не в меру ретивого Сержа крюком клюшки, а затем еще и гипсом по шее приложил. Пусть полежит, отдохнет.

Вот теперь дело было сделано на все сто. Алексей прислонил ненужную больше клюшку к стене, стащил через голову свитер, в котором успел изрядно взопреть, и устало сел в кресло.

Поверженный враг лежал у его ног и слабо постанывал. Минут пять проваляется в отключке, так что можно перевести дух. А потом уже и в милицию звонить.

Черная молния промелькнула в воздухе. Алексей ощутил мягкий толчок. Рядом, на кресле, примостилась Клотильда – успокоившаяся и довольная собой.

Он пощекотал ее и произнес ласково:

– Умница! С тобой хоть в разведку, хоть в финал Кубка.

В его устах это было наивысшей похвалой.

Грета Германовна, узнав о случившемся, прервала отпуск и вернулась из санатория на неделю раньше. К ее приезду уже вовсю велось следствие. Племянник Серж сидел в камере предварительного заключения и рассказывал, как ему удалось осуществить невероятный по замыслу и воплощению преступный проект.

Серж с самого детства был непутевым и мечтал лишь о том, чтобы средства к существованию давались ему в неограниченном количестве и желательно без усилий. Однако жизнь обходилась с ним сурово и беспощадно. Он рано лишился родителей, его опекала единственная близкая родственница – Грета Германовна, тетка по отцовской линии. После восьми классов средней школы Серж поступил в профтехучилище и с грехом пополам окончил его, получив специальность «штукатур-маляр». Сделавшись самостоятельным взрослым человеком, он вырвался из-под теткиного присмотра, который его тяготил, и трудоустроился в строительный трест, но продержался там всего полгода. Работа показалась ему чересчур тяжелой и грязной, а зарплата – несправедливо низкой.

Уволился, пытался фарцевать джинсами и жвачкой, загремел в отделение, едва не сел. Изобразил бурное раскаяние, разжалобил следователя и вышел на свободу, отбыв всего пятнадцать суток. Снова пошел работать на стройку и снова вылетел. Так продолжалось несколько лет. Серж с необычайной быстротой спускал свои заработки и каждый месяц ходил к Грете Германовне клянчить деньги до следующей получки. Она до поры не отказывала, но, видя, что он все больше наглеет, в конце концов заявила, что у нее не ссудная касса.

Серж обиделся и перестал к ней ходить, но образ жизни не поменял. Вскоре нужда вновь заставила его задуматься над решением финансового вопроса. Он знал, что у тетки поживиться нечем, она сама жила небогато. Зато через стенку от нее обитала экс-прима, у которой дома был настоящий музей редких вещей и ценностей. Серж видел все это однажды, когда, будучи еще в относительно хороших отношениях с теткой, зашел вместе с ней к бывшей балерине в гости и поразился роскоши, посреди которой она сибаритствовала. Престарелая и уже слегка выжившая из ума артистка без умолку трещала о том, какие царские подарки делали ей в те далекие годы, когда она вместе с труппой выступала по заграницам. И это не было пустопорожним хвастовством – та доставала из бюро красного дерева всевозможные ларцы и ларчики, открывала их и демонстрировала украшения из сапфиров, рубинов, изумрудов и неведомых Сержу, но не менее восхитительных драгоценных камней.

Вот где была пещера Али-Бабы! Серж смотрел,