Солнечный детектив - Александр Рыжов

– Где-то я видела этого парня, – сказала она.

– А, это певец Анатолий Капитонов, – небрежно заметил Павел. Его тон был полон презрения. Полина метнула на него гневный взгляд, но промолчала. – Выкидыш какой-то «Фабрики грез». Недолго пел в мальчуковой группе, потом решил работать сольно, а может, турнули его. Но карьера как-то не заладилась. Творческая личность, к суровой жизни не приспособленная. Нам он о своей загубленной карьере все уши прожужжал, говорил, что на сцену его не пускают закостенелые звезды, которые боятся конкуренции, а средств для раскрутки и съемок клипа у него нет. Да и какая сольная карьера? Вы только послушайте, как это звучит: Анатолий Капитонов! Для такого имени нужна корпулентность, а не эта бледная немощь. Тут нужен псевдоним как минимум…

Парочка с котом тем временем уверенно направлялась к столику Агаты. Дама щурилась и разглядывала свежее лицо, но на ее вежливую улыбку не ответила. Несостоявшийся певец глянул на Агату без всякого интереса сонными, какими-то рыбьими глазами. Полина слабо улыбнулась, а потом, нашарив в кармане таблетки, торопливо сунула одну в рот.

– И что же, он здесь лечит свой творческий кризис? – спросила Агата Павла.

Тот хихикнул.

– Что вы, он мать сопровождает. Узнали ее?

– Честно говоря, нет.

– Ну как же, – изумился он. – Это детская писательница Елена Капитонова, по ее книгам клепают мультсериалы, так что она сейчас на волне успеха. Говорят, наша Джоан Роулинг и все такое. Ее очень хвалят власти, недавно она сочинила сказку о губернаторе, как он сажал волшебные яблоки. Даже какую-то премию получила. Это во всех новостях было. На следующих выборах собирается баллотироваться в Госдуму, и не удивлюсь, если ее изберут. Очень деятельная мадам.

В словах Носова звучала откровенная зависть. Агата посмотрела на писательницу с интересом. Кот на руках у Капитоновой поднял голову и вопросительно мяукнул. Хозяйка подарила ему нежный взгляд и поцеловала в плоскую морду. Кот уперся лапами в ее щеку и отвернулся, зажмурившись. Видимо, эти телячьи нежности были ему глубоко не по нутру.

– Разве сюда можно с домашними животными? – спросила Агата.

Носов скривился.

– Нет, конечно, но кто ей запретит? Это же танк, она своими гусеницами кого хочешь передавит. Вон, сынок страдает, она его с поводка не спускает. Еще неизвестно, кого больше любит: сына или эту пушистую тварь.

– Ну как такую красоту не любить. Котик вполне милый, – неискренне вступилась за животное Агата.

Павел торопливо сделал знак молчать, и она притихла. Складывалось впечатление, что писательницу тут побаиваются, и это ее забавляло. Агата невольно задумалась о Сашкиных словах: каким образом она отразится в этих незнакомых людях?

Капитонова неуклюже уселась за стол, посадив на свободный стул кота. Полина дважды чихнула. Один из близнецов потянулся, намереваясь погладить. Кот зашипел и ударил мальчишку лапой, тот охнул.

– До крови прямо, не когти, а бритвы, просто Крюгер какой-то! – всхлипнул Лёлик, а может, Болек.

Агата торопливо взяла назад свои слова насчет милоты пушистого зверя. Персы никогда не казались ей дружелюбными, а эта зверюга, поблескивая сердитыми глазами, и вовсе выглядела демоническим гремлином. Со своего места кот тем не менее не ушел, отвернулся от обидчика и посмотрел на стол, осторожно вдыхая ароматы завтрака.

– Здравствуйте, господа и дамы, – сказала Капитонова трубным голосом. – Толик, что ты стоишь, возьми свободный стул… Девушка, здравствуйте, мы, кажется, еще не представлены. Меня зовут Елена Михайловна Капитонова. Я – писательница, вы ведь наверняка уже знаете… А это мой сын Толик, он выдающийся артист. Толик, поздоровайся с девушкой.

– Здравствуйте, – глухо сказал певец Толик, не поднимая глаз.

Придвинув стул, он уселся рядом с матерью и церемонно бросил салфетку себе на колени. В отличие от всех остальных Капитоновы не стали самостоятельно набирать еду со шведского стола – вокруг них проворно сновали официанты и даже коту поставили на стул мисочку. Агата наблюдала за этим с интересом.

– А меня зовут Агата, – сказала она. – Во мне нет ничего выдающегося. И работа у меня самая обычная.

– Да-да, вы же нам не сказали, – вскинулся Носов. – Дайте угадаю. Вы наверняка диктор? Или актриса? У вас очень знакомое лицо…

– Нет, я работаю в Следственном комитете, – дружелюбно ответила Агата.

Носов закашлялся и покраснел, спрятав лицо в салфетку. Агата метнула на него быстрый взгляд и постучала по спине.

– Спасибо, – прохрипел тот.

– Как интересно, – протянула Капитонова. – Толик, не сутулься и положи себе сметаны, не ешь всухомятку, запивай чаем… Вы, Агата, там, наверное, в бухгалтерии? Или в секретариате? А может, в пресс-службе? Небось вчера увлекательно рассказывали журналистам про какие-то махинации жуликов из мэрии, да?

– Нет, вчера мы с операми из реки багром жмуров доставали, – ответила Агата. – Тоже было в некоторой степени увлекательно. Но эта история совсем не к столу.

– Ах! – воскликнула Капитонова. – Боже! Боже! Это так интересно! Но почему вы здесь? Неужели у вас спецоперация? Вы под прикрытием?

– Мама, если бы она была под прикрытием, то ни за что бы не сказала, что работает в органах, – пробурчал Анатолий и посмотрел на Агату довольно неприязненно.

Она же, подумав, что для выдающейся писательницы Капитонова не отличается сообразительностью, подняла свой стакан с соком и кивнула Анатолию.

– Бинго. На самом деле я просто отдыхаю и восстанавливаюсь. Так что все прозаично, нет никакой спецоперации.

– После ранения восстанавливаетесь? – спросил Лёлек, а может, Болек, но на этот раз другой, не пострадавший от когтей кота. – В вас стреляли? А куда? Можете показать шрам?

– Лёша, цыц! – приказала Ирина, но на Агату посмотрела с интересом, будто ожидая, что та и в самом деле покажет след от огнестрела.

– Не могу. Это был не открытый, а закрытый перелом, – загадочно произнесла Агата, тщательно имитируя интонации актрисы из старого фильма.

Кроме близнецов, Полины и Анатолия, все рассмеялись.

Вечером, после ужина Ирина и Агата устроились на балконе в номере матери близнецов. У нее были припасены конфеты и мятные пряники, на вкус Агаты, совершенно несъедобные, но она из вежливости съела один, злясь, что не подумала прихватить с собой что-то повкуснее. Вон, пацанов бы угостила. Лёлек и Болек во дворе носились друг за другом, обливаясь из водяных пистолетов. Одеты они тоже были одинаково, и в сгущающихся сумерках, подкрашенных красноватым солнцем, это выглядело немного жутко.

– Как вы их различаете? – спросила Агата.

Ирина рассмеялась и махнула рукой.

– Пацанов-то? Да ты что, они абсолютно разные, это тебе с непривычки кажется, что они