Калашников - Альберто Васкес-Фигероа

Она оттолкнула его с удушливым дыханием, вскочила и побежала, не слушая извинений и мольб, ей не понадобился свет оставленной лампы, потому что этот пейзаж был ей знаком, и она шла, не останавливаясь ни на секунду, пока не вошла в дом, не поднялась в свою комнату и не приняла душ.

Она долго лежала в постели, растерянная, грустная и отвращенная, пока не услышала тихие стуки в дверь, и вскоре вошла ее мать, закрыв за собой дверь.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты плохо себя чувствуешь?

Орхидея на мгновение задумалась, но наконец поняла, что ей нужен совет, и не найти никого более подходящего, кто мог бы ей его дать.

Андреа Стюарт молча выслушала короткий рассказ, сделала паузу, а затем протянула руку, чтобы взять одну из рук своей дочери.

– Мне должно бы гордиться твоей реакцией, но если честно, я не уверена, что это так, – прошептала она. – Ты уже женщина, и должна понять, что произошло с этим парнем – это закономерно.

– Он уже не мальчик.

– Когда они лежат на лугу и впервые обнимают такое существо, как ты, все мужчины – мальчики… – естественно произнесла мать. – В такой момент очень трудно оставаться холодным.

– Я не ожидала этого от Юрия.

– Единственное, что в нем отличается, так это нос, а не остальное тело, дорогая, – ответила она с явным чувством юмора. – И, может быть, именно его исключительное обоняние сыграло с ним злую шутку, потому что я уверена, что в тот момент, даже не намеренно, ты должна была излучать аромат, который для кого-то вроде него был бы непреодолим.

– Я не цветок.

– Если бы я говорила это в шутку, я бы сказала, что в этот раз ты была скорее «бутоном», – ответила мать тем же тоном. – Юрий – привлекательный и интересный мужчина, хорошо зарабатывающий, поэтому он кажется тебе подходящим, у вас одни интересы и увлечения. Забудь, что случилось, и подумай об этом, потому что я уверена, что в следующий раз он будет действовать более спокойно.

– Сколько бы он ни был спокойным, рано или поздно мы все равно придем к тому же. И я не готова это пережить.

Андреа Стюарт вздохнула глубоко, встала и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась, чтобы с глубоким сожалением сказать:

– Мне больно слышать это, потому что если ты не готова пройти через это, я никогда не стану бабушкой, а это единственное, что мне нужно, чтобы моя жизнь была совершенной. Она покинула комнату, оставив дочь в тревожном состоянии, похожем на те, что обычно возникали у нее, когда она оказывалась среди слишком многих людей, неприятных запахов или слишком громкого шума.

Вспоминая, что произошло несколько часов назад, ей оставалось только принять безусловную реальность того, что в течение нескольких минут развитие событий казалось ей сказкой, касающейся совершенства, которое она всегда требовала от каждого своего поступка.

Правильное место, правильные запахи, правильный мужчина, правильные поцелуи и ласки…

Ничто не выбивалось из гармонии.

Она бы хотела, чтобы эта ситуация продолжалась как можно дольше.

Но она понимала, что она не была готова психологически к тому, что последовало.

Место оставалось тем же, но ни мужчина, ни поцелуи, ни ласки не были такими.

И, главное, запах.

Такая ужасная вонь!

Густой запах, который преследовал ее, пытаясь проникнуть в каждый пор ее тела, даже после того как она яростно терла свои ноги с мылом и мочалкой, и даже цеплялся за ее память, как будто решил не покидать ее никогда.

Она попыталась представить, что бы это значило – позволить такой вонючей субстанции проникнуть в самое ее тело, стать его частью, и чуть было не побежала в ванную, чтобы вырвать.

Юрий позвонил ей поздно днем.

– Мне жаль, – сказал он первым.

– Тебе не нужно… – ответила она спокойно, без намека на упрек. – Это моя вина. У меня нет достаточно опыта, чтобы знать, когда именно нужно остановить мужчину, и пока я не собираюсь его приобретать.

– Но я знаю, когда должен остановиться.

– В таком случае мне жаль, что ты не остановился вовремя. Давай оставим это, потому что мне уже нечего показывать тебе в Грассе.

Нос Косак снова звонил несколько раз, даже пытался добиться посредничества Андреа, но она также была непреклонна, отметив:

– Как любая мать, я бы хотела сказать: «Я знаю свою дочь», но это не так. Орхидея, которая всегда была непредсказуемой, превратила Л’Армонию в гигантский домик для кукол, в котором все должно быть идеально, начиная с нее самой, а домик для кукол не выдержит удара струей семени.

На следующее утро Юрий Антанов уехал, чтобы больше никогда не вернуться.

Воды вернулись в свое русло, за исключением очевидного факта, что внешний мир менялся с удивительной быстротой.

Могучий кризис, корни которого каждый пытался объяснить по-своему, оказывал влияние на общество настолько сильно, что первоначальное беспокойство стало превращаться в страх, а тот, в свою очередь, грозил перерасти в панику.

Даже в своем изолированном убежище, как называла его Андреа «домик для кукол», Орхидея ощущала это через средства массовой информации, бесчисленные интернет-друзья и ночные беседы с отцом, который был вынужден признать, что некоторые из его бизнесов начали страдать из-за глобализации проблемы.

Ее верный бухгалтер, Марио Вольпи, которого девушка знала с детства под ласковым прозвищем СуперМарио, теперь навещал их гораздо чаще, чем обычно, и оба мужчины часто проводили часы, шепчася у бассейна, возможно, разрабатывая сложные рыночные стратегии или инвестиции в новые бизнесы, так как известные пути не приводили ни к чему.

Тот престижный ряд небольших отелей, которым всегда гордился Джулс Канак, был вынужден быть продан из-за значительного падения туристического потока, а конкуренция с продукцией, произведенной в Китае, ставила его перед сложным выбором закрыть обувную фабрику в Италии.

Во время ужинов он уже не разговаривал, как раньше, о музыке, живописи, кино или литературе, так как большую часть времени уделял тому, что, похоже, стало его любимым развлечением: ругать высокопрофильных руководителей различных компаний. – С тех пор как эта чертова манера награждать их частью прибыли, которую они получают за время своей работы, была придумана, мировая экономика начала идти вразнос, потому что единственное, что их волнует – это забрать деньги и побежать искать более прибыльную должность. Они как атиллов конь: где проходят, там больше ничего не растет, потому что они оставляют компании разрушенными, так как никогда не обновляют оборудование,