Заледеневший - Джеймс Д. Тейбор

Чтобы перенести чемоданы в выделенную комнату, придется сделать две ходки. Наклонившись, Халли потянулась за чемоданом. Перед глазами запрыгали серебряные искры. Девушка быстро выпрямилась, опершись одной рукой о стену.

— Прошу вас, позвольте мне помочь вам с вещами.

Она обернулась, почувствовав легкое прикосновение. Улыбающийся парень с очень развитой мускулатурой отдернул руку от ее плеча. На нем были джинсы, рабочие ботинки и черная водолазка, рельефно обтягивающая грудную клетку и мышцы брюшного пресса. Зато ноги в плотно облегающих джинсах были костлявыми и короткими. Уил Бауман, мужчина ее жизни, однажды рассказал о «тюремной мускулатуре» мужчин, когда мощная и развитая верхняя часть тела опирается на «птичьи ножки». Но этот парень не был похож на бывшего зэка. Никаких татуировок на пальцах, крепкое, но осторожное рукопожатие, прямой взгляд, в котором читалась приветливость, а не неудовлетворенная похоть. Нос как у Жака Ива Кусто и черная шапка вахтенного, надетая набекрень, придавали ему самодовольный вид флотского повесы.

— Реми Жиётт, — представился парень, произнеся фамилию тщательно и по слогам: Жи-ётт. — Вы, насколько я понимаю, только что прибыли.

— Я и не слышала, как вы подошли. И да, самый настоящий фунджис.

Он рассмеялся.

— О, вы уже учитесь говорить как настоящий полярник! Отлично, доктор Лиленд. Я правильно произнес вашу фамилию? — Он делал ударение на последнем слоге, и в его устах ее фамилия звучала как «Лии-лéнд». — Я слышал, вы встречались с мистером Грейтером. Я — местный директор-распорядитель подводных работ, так что пока вы здесь, мы будем сотрудничать.

— Так вы работали по этой части и с Эмили? — непроизвольно вырвалось у Халли.

Выражение лица Реми изменилось.

— Бедная доктор Дьюрант. Нет, с ней сотрудничал другой человек. Он улетел отсюда несколько дней назад. А я зимовщик.

Надо будет посмотреть все его сертификаты и аттестаты, но не сейчас.

— Мы обсудим вопросы погружения позже. Сейчас мне необходимо немного поспать.

Парень взвалил оба чемодана на плечи. «По сорок фунтов в каждом», — подумала Халли.

— Ну что, пойдем поищем вашу комнату.

Собрав свое полярное обмундирование, девушка последовала за провожатым. Датчики включали осветительные лампы над головами идущих по мере их приближения и выключали освещение снова, когда они выходили из контролируемых ими зон. Это было похоже на плавание в светящемся пузыре по темному тоннелю, а также на подводное погружение в пещере. Халли и ее спутник встретили только трех человек. Один шел, опустив голову, и, похоже, говорил сам с собой. Двое других, двигавшихся им навстречу, обошли их справа, стиснув зубы и пристально глядя куда-то вдаль невидящим взором.

Когда они прошли, Жиётт сказал:

— Я слышал о том, что случилось в обеденном зале.

— А я это видела, — сообщила Халли.

— Это верно, что у доктора Ланеэн была кровавая рвота?

— Похоже, это была не рвота, а скорее сильное кровоизлияние.

— Ужас, — мрачно произнес Жиётт. — Ведь всего через несколько дней она должна была улететь отсюда домой.

— А вообще здесь как? Я имею в виду жизнь.

Реми задумался над ответом, подбирая слова для Халли.

— Хороший вопрос. На первый взгляд даже несколько странный. Это такое место, где все, что вам известно, оказывается неправдой.

— Как такое может быть?

— Для начала напомню: солнце здесь всходит и заходит один раз в году.

— Ого. — Об этом она даже не подумала.

— Пройдет какое-то время, и вы привыкнете. Или не привыкнете — как некоторые другие.

Комната «237» находилась в середине второго этажа одного из спальных корпусов левого крыла. Жиётт открыл дверь одной рукой; чемоданы балансировали на его плечах.

— Не заперто? — удивилась Халли.

— Выходит, так. Возможно, дверь забыли запереть уборщики, закончив наводить порядок.

Войдя следом за ней в комнату, Реми осторожно опустил чемоданы на пол и включил свет.

— Большое спасибо, — поблагодарила девушка. — Я и сама могла донести их, но…