Сдержать свое слово - Марина Серова

Далее. Если Фречинская не брала денег, то куда подевались баксы? И зачем Коврину срочно понадобились деньги?

Дом по улице Рахова, указанный Фречинской, располагался вдоль дороги. Непрекращающееся движение и гул машин явно не позволяли его жильцам наслаждаться тишиной и покоем. Однако квартиры в этом районе стоят дорого. Несмотря на загазованность и шум, многие предпочитают жить в центре.

Все двери подъездов были снабжены кодовыми замками, но металлическая дверь именно последнего подъезда была распахнута: в одной из квартир на пятом этаже полыхал пожар. Пожарная машина подъехала немногим раньше меня, но около места происшествия уже собралась приличная толпа зевак, к которым я и примкнула.

Пока все собравшиеся с интересом наблюдали за действиями пожарной команды, я высматривала в толпе подходящую кандидатуру, того, кто мог бы меня просветить по интересующим меня вопросам. Мой выбор пал на тетку неопределенного возраста, в шлепанцах и байковом халате. Тетка, на щеке которой «красовалась» большая волосатая родинка, одновременно давала пожарным советы и громко рассуждала о случившемся. Я хорошо знаю эту категорию людей: они всегда в курсе всех свежих сплетен.

— Мне сказали, в этом подъезде квартира продается. Не подскажете ее номер? — обратилась я к ней.

Заплывшие глазки оценивающе оглядели меня с ног до головы — тетка размышляла, достойна ли я получить от нее ответ.

— На первом этаже двухкомнатная продавалась, но ее уже купили. Новые хозяева вчера только въехали.

— А мне говорили про трехкомнатную, — нагло врала я. — Кроме этой «двушки», больше никакого жилья не продается?

Тетка пожала плечами.

— Насколько я знаю, нет. А вам что, трехкомнатная нужна? — попыталась она раздобыть новую почву для разговоров на лавочке с соседями.

— Вообще-то, мне нужен бывший хозяин этой квартиры, — заявила я, глядя на ловкие действия пожарного, который с помощью вышки проник через окно в квартиру, выбив стекло.

— Ой, неужели мальчонка в квартире? — всплеснула руками стоящая рядом худощавая горбоносая женщина.

Выбранная мной тетка почитала священным долгом высказывать свое мнение по каждому поднимаемому вопросу. Я удостоилась ее взгляда, подозревающего меня во всех смертных грехах.

— Про Пашку Логинова спросите у его дружков. Вон они плетутся.

Она махнула рукой влево и тут же переключилась на женщину, задавшую вопрос про мальчика.

— Конечно, в квартире! Сонька его сегодня одного оставляла. Такую мамашу давно пора лишить родительских прав!

— Это точно! — поддакнула горбоносая.

Я смотрела на подошедших друзей Пашки-алкоголика, а думала о том, что мне жалко эту Соню. Недобрые соседки вынесли ей приговор, которого она, может, и не заслуживает.

Народец, с которым мне предстояло общаться, был тот еще — один колоритнее другого: гражданка с опухшим синюшным лицом, засаленными волосами и обалделыми, в красных прожилках глазами, и с ней два гражданина, чьи лица цветом гармонировали с подружкиным. Один из этих, с позволения сказать, мужчин, отсвечивал огромным, в пол-лица, «бланшем» и еле ворочал языком, объясняя что-то своей красноглазке. Второй имел более «благородную» наружность. Вероятно, когда-то он имел счастье принадлежать прослойке общества, называемой интеллигенцией, так что его с полным правом можно было именовать бичом.

Несмотря на то, что повсюду стоял устойчивый запах дыма и гари, от этой троицы веяло характерным отвратным душком. Морально подготовив себя к эстетическим лишениям, я подошла к пьянчужкам и задала первый вопрос:

— Где я могу найти Павла?

Окинув меня косящим нетрезвым взглядом, красноглазка пробормотала:

— Зачем он вам?

— Мне нужно с ним поговорить, — сдержанно ответила я, делая усилие, чтобы не скривить в брезгливой мине лицо.

— Мы не знаем, где он. — «Интеллигент» лучше других связывал слова. Видимо, сказывалась сила привычки.

— Да грохнули, наверное! — с чувством, которое зачастую переполняет всех алкоголиков, заявил отсвечивающий бланшем гражданин.

— Не болтай лишнего! — оборвал его «интеллигент».

Уяснив, что дружки интересующего меня Пашки что-то знают, я предложила продолжить нашу беседу в более спокойной обстановке, вдали от чрезвычайных ситуаций и посторонних ушей.

— Поговорить — это хорошо, — с трудом подыскивая слова, осклабилась пьянчужка, обнаружив при этом практически полное отсутствие жевательных составляющих рта. — Только сушняк что-то душит.

Намекать два раза не было необходимости. Женский алкоголизм неизлечим, как известно, так что не жалко. Совесть меня мучить не будет, а мужиков, вернее, то, что от них осталось, и подавно. Пообещав быстро вернуться, я скрылась за углом дома. Когда же, вооруженная бутылкой водки и копченой мойвой, я вновь смогла лицезреть сцену пожара, то увидела, как сильно обгоревшего мальчика лет пяти укладывают на носилки подъехавшей «Скорой помощи». Квартиру, из которой валил дым, в это время пожарные поливали из брандспойта.

Жаждущая «принять на грудь» троица предложила мне посетить их жилище, находящееся в подвале соседнего дома. Я вежливо отказалась и предложила пройти на пустынную в данный момент детскую площадку. Поймав напоследок испепеляюще-осуждающий взгляд тетки с «мушкой», я в сопровождении сомнительного окружения прошествовала мимо любопытствующей на пожаре толпы. Усевшись на красиво выложенный из камня выступ детского бассейна, «отсвечивающий» гражданин потер руки.

— Хороший выбор. Давно уже не пил «Столичную».

Синюшная гражданка удивилась, увидев, что мною куплено всего три одноразовых стаканчика. Кажется, она даже представить себе не могла, что кто-то не дрожит от вожделения при виде водки.

Для затравки я налила троице по пятьдесят граммов. Теперь нужно быстренько все выяснить, пока мои собеседники не совсем еще утратили способность соображать.

— Когда вы в последний раз видели Павла? — обратилась я прямо к «интеллигенту», рассчитывая услышать от него наиболее внятный ответ.

Медленно пережевывая рыбу, он заговорил, оправдав мои ожидания:

— Мы пили в субботу вечером у него дома. Потом он пожаловался на боли в животе, и мы ушли. В последующие два дня мы к нему приходили, но нам никто не открывал. А вчера мы застали там новых хозяев.

— Хозяйка, налей еще, — заканючила беззубая «красотка».

Отцедив каждому еще по пятьдесят граммов, я опять обратилась к самому вменяемому из пьяниц:

— В котором часу в субботу вы ушли от него?

Этот совершенно обычный для нормальных людей вопрос вызвал у моих собеседников замешательство. Часов у них, естественно, не было — все, что можно, они уже пропили. И вообще следить за временем они давно перестали.

— Слышь, Академик, — обратилась красноглазка к «интеллигенту», — по телику футбол ведь был: из открытой форточки первого этажа, помнишь, слышно было, как мужик орал: «Гол, гол!» Ты нам еще долго потом надоедал своими воспоминаниями, как ты в детстве в футбол гонял.