Посмертная месть - Михаил Черненок

Николай Бормотов проснулся с восходом солнца. Стараясь не разбудить преспокойно посапывающую жену, осторожно поднялся с кровати, натянул спортивные брюки и, сунув босые ноги в войлочные шлепанцы, тихонько вышел из дома во двор.

На загляденье ясное утро предвещало солнечный день. С хрустом потянувшись, Бормотов «покачал» бугристые, как у профессионального штангиста, мускулы, выжал стойку на руках и, ловко перевернувшись через спину на ноги, вытащил из-под крыльца двухпудовую гирю. Легко вскинув двухпудовку правой рукой, сначала перекрестился ею, потом принялся жонглировать, будто заправский силовик в цирке. Закончив спортивные процедуры, умылся под рукомойником похолодавшей за ночь водой и лишь после этого вернулся в дом.

Жена еще спала. Безмятежное и красивое лицо ее теперь кривилось такой гримасой, словно спящую душили слезы. «Опять что-то неприятное снится», — подумал Бормотов и весело сказал:

— Вставай, Надежда, поднимайся! Родина-мать зовет!

Надя рывком села на кровати. Стыдливо прикрыв краем простыни обнаженную грудь, она несколько секунд испуганно смотрела на мужа, а когда наконец очнулась ото сна, виновато проговорила:

— Такая чертовщина приснилась — жуть.

— Ты же недавно пела, что казачка Надя черта не боится.

— Во сне все кажется страшнее, чем в жизни.

— Жизнь нынче тоже не подарок… Однако нам с тобой грешно на нее жаловаться.

— Разве я жалуюсь? Меня пугает, как бы сон вещим не оказался.

— Какие бесы тебе снились?

— Да так все…

— Ну, если так, то перетакивать не станем, — Николай подмигнул жене. — Не печалься, Надюха! Двадцать пять лет — такой возраст, когда и жизнь хороша, и жить хорошо! Не я это придумал. Великий пролетарский поэт сказал на заре социализма.

Надя улыбнулась:

— Коля, внешне ты совсем не похож на отца, но по говорливости — вылитый батя.

— Куда мне до него! Мой батя, если заведется, любого политика-говоруна за пояс заткнет. Поднимайся, Надежда! Нас ждут великие дела!

— Который час?

— Счастливые часов не наблюдают. Я пойду управляться по хозяйству, а ты готовь завтрак да провизию на покос. Сено после дождя теперь хорошо просохло.

— Прежде мне надо Буренку подоить.

— Буренку без тебя подою и в стадо спроважу. Кабанов и пернатых тоже накормлю сам.

— Ты почему такой хороший?! — игриво удивилась Надя.

— А потому, дружок, что я жизнь учу не по учебникам, — весело пропел Николай, наклонившись, поцеловал жену в зарозовевшую теплую щеку и вышел из спальни.

Крестьянскую работу Бормотов, не сказать, чтобы обожал, но делал ее с удовольствием. После электровоза, где каждая поездка сопровождалась напряжением нервов, в сельской глуши Николаю казалось, будто он находится в долгосрочном отпуске, когда никто тобой не командует и ни перед кем не надо отчитываться.

На том, чтобы уехать из Кузнецка в село, настояла Надежда, как только они расписались в загсе. Какая причина побудила коренную горожанку принять такое решение, Бормотов разбираться не стал. Удовлетворился ответом: «Там мы не будем ни от кого зависеть. А это такое счастье, что лучше не придумаешь!» О небезупречном прошлом Надежды Николай кое-что знал, но, чтобы не обидеть любимую, делал вид, будто о ее грешках ничего не ведает. Главным в супружеской жизни он считал любовь, все остальное — суетой сует. Перед регистрацией брака Надежда сделала робкую попытку «исповедаться», однако Николай, заметив ее смущение, остановил: «Надюш, что было, то сплыло. А что будет, зависит от нас с тобой и ни от кого больше. Ты любишь меня?» — «Честно, Коля, люблю!» — «Вот и ладушки, будем вместе есть оладушки». — «А не станешь попрекать, что ты у меня не первый?» — «Эка невидаль! Буду счастлив, если окажусь последним». — «Клянусь, верность тебе сохраню до гроба!» Николай улыбнулся: «Вот это здорово!» — «Не веришь?» — спросила Надежда. «Верю». — «А почему же иронично улыбаешься?» — «Вспомнил, как одна находчивая дама ответила упрекнувшему ее мужу: “Да, я давала тебе клятву в верности, но не клялась, что буду верна до гроба”». Надежда смутилась: «Ты все перекраиваешь в шутку». — «С шутками да прибаутками жить веселее». После загса к разговору на эту тему молодые супруги не возвращались.