Прощай, Византия! - Татьяна Степанова

Со звонком Нине Катя решила не спешить. Нина Картвели была ее близкой и давней подругой. В памятное лето в дачном поселке Май-Гора обе они вместе с Никитой Колосовым были свидетелями и участниками весьма драматических событий. В то лето Нина, брошенная мужем, ждала ребенка. С тех пор прошло четыре года. Сын Нины Гога подрос. Нина работала в детском отделении частной стоматологической клиники и растила сына одна.

Они по-прежнему дружили, но виделись редко. Обе были заняты на работе, дома. Однако непременно хотя бы раз в две недели звонили друг другу, порой выбирались вместе в театр, в кино или на рок-концерт. Нина колесила по Москве в маленькой, красной с пятнышками машиненке «Дэу Матиз», похожей на божью коровку. Она вечно куда-то спешила: то в клинику на смену, то в лекторий на семинар по повышению квалификации, то на рынок Гоге за фруктами, то в химчистку, то в супермаркет. — Я как белка в колесе, Катя, — жаловалась она. — И конца-краю этому бегу по кругу не видно. Вот няньку наняла Гоге, так, чтобы ей платить, работаю по две смены. Родственники из Тбилиси звонят — тетя Тамара, тетя Лаура. Они обе вдовы, очень одиноки. Там сейчас тяжело жить. А у тети Лауры дочка Верочка в хореографическое училище в Питере поступила, в деньгах сильно нуждается. Мне и приходится всем помогать, деньги посылать. У нас в роду совсем не осталось мужчин, да и у меня, как видишь, за столько лет никого стоящего.

Хрустальной, заветной мечтой Кати было женить на Нине друга детства и холостяка Сергея Мещерского. Катя знала: повторяя «нет, нет, ни за что», Нина в душе совсем ничего не имела против такого замужества. Мещерский подсознательно ей нравился. Да как он — такой — мог не понравиться? Вообще, на взгляд Кати, они очень даже подходили друг другу — оба добрые, деликатные, верные. Вот только оба совершенно непрактичны в житейский делах. Зато во всем остальном, в том числе по росту и стати, — настоящая пара. Ну, подумаешь, Нина всего на пару сантиметров выше маленького Мещерского.

Но, увы, все намеки Кати по поводу подружки Нины наталкивались на такое замешательство и смущение Мещерского, что все попытки оканчивались ничем, а инициатива глохла на корню. Когда же Катя приступала прямо: «Сережа, а ведь Нина такая красавица. И детеныш ее подрос, такой забавный стал, смышленый», — когда она пела вот так лисой, Мещерский краснел до ушей, вставал с дивана и удалялся курить на балкон. Вадим Кравченко — Драгоценный В.А. — бурчал:

— Ну, чего ты к нему пристала, как репей?

— Я же хочу как лучше, — оборонялась Катя. — Ему давно пора жениться.

— Он сам знает, как ему лучше. — Кравченко тоже вставал и уходил к другу детства. И они перекуривали это дело.

С Никитой Колосовым за все годы после Май-Горы Нина виделась только дважды. Он передавал ей письма из колонии строгого режима от человека, который… Стоп, эти май-горские события Катя вспоминать не любила. А письма эти просто ненавидела. После них Нина делалась совершенно больной, подолгу плакала. Тот человек был убийцей. Чудовищем. К несчастью, он был соседом Нины по даче, товарищем ее детства. И, как оказалось, он любил ее. Нина считала себя виновной в том, что произошло тогда в Май-Горе, хотя — Катя поклясться в этом была готова — вины ее не было никакой. Так получилось: жизнь сыграла с Ниной злую шутку, а может быть, и сцену из античной трагедии в дачном интерьере. Но все это было давно — в прошлом, в прошлом, в прошлом.

В настоящем же сын Нины Гога отпраздновал свой четвертый день рождения. Он был тихий мечтательный малыш — кудрявый, с ресницами в полщеки.

— Приезжали из Грузии родственники, — рассказывала Нина, — так ругали меня! По-грузински Гога говорит плохо, грузинских букв ни одной не знает. Сказок грузинских тоже не знает — я ему ведь Андерсена читаю. И вообще, говорят мне хором: девчонку растишь, не мужчину, не воина, не грузина.

— А что такое? — наивно спрашивала Катя.

— Он ведь в куклы у меня играет. Обожает. — Нина при этом сама вспыхивала. — И повлиять пока на него невозможно — сразу плачет. Если приходим в игрушечный магазин, на машинки, на роботов ноль внимания. Тянется только к куклам. И приходится покупать. На день рождения я ему кукольный домик подарила. Так он даже ночью играть вставал. А родичи мои в панике: ты сама детский врач, кричат, неужели не понимаешь, чем этот перекос эмоционально-психологический чреват?