Привычка убивать - Игорь Зарубин

— Что? — на минуту Виктор даже опешил.

— Есть разные размеры. Мужские и женские. В магазине стоят в два раза дороже.

Прямо как в Москве.

— Нет, не нужны, — ответил он. Но ответил, судя по всему, довольно вяло, потому что тетка еще крепче вцепилась в его локоть и бодро зашагала рядом.

— Есть еще аппаратура — японская. Малазийская сборка. Цены на десять процентов ниже оптовых. Все что угодно. Только скажите, и завтра встретимся здесь же, на этом углу.

— Аппаратура? — Чубаристову стало даже смешно. — А гарантия есть?

— Есть, — сразу ответила торговка, семеня рядом с ним и воровато оглядываясь по сторонам. — В течение двух недель можете обменять бесплатно. А годовая будет стоить десять долларов.

— Нет, мне ничего не нужно.

Бабка тут же отцепилась и быстро зашагала обратно. А к Чубаристову уже подскочил какой-то парень. Подскочил и брызнул в него чернилами, прямо на рубашку.

— Ты что?! — заорал Виктор. — Да я тебя!..

Но парень не собирался убегать. Наоборот, остановился и весело закричал:

— Новое чудодейственное высокоэффективное экологически чистое моющее средство. Волшебный выводитель пятен «Диди севен»! Прошу всех обратить внимание! Только что я поставил этому мужчине прямо на рубашку огромное безобразное чернильное пятно!

Вокруг них потихоньку начала собираться толпа.

— Этот мужчина конечно же хочет только одного — убить меня! И он будет сто раз прав, если через минуту его пятно не испарится, как дурное воспоминание! — Парень, кланяясь толпе, полез в карман и вынул какой-то тюбик. Скорее бы он отмыл эту кляксу, а то Чубаристов ему точно свернет шею.

Парень подошел к нему, отвинтил крышечку и вдруг ляпнул на грудь какой-то вонючей черной гадостью.

— Но давайте попробуем прибавить к чернилам еще немного ваксы! Рубашка ведь все равно испорчена, не правда ли?!.. Шучу, конечно. Она будет чистой, даже если плеснуть на нее немного горчицы и кетчупа. Представим себе, что этот мужчина только что вышел из кафе. Вас как зовут?

— Для тебя я буду Ли Харви Освальд, — прошипел Чубаристов сквозь зубы. — Заканчивай быстрей, а то я…

— Ну вот видите, он обиделся! — засмеялся парень. — А теперь смотрите внимательно и расскажите всем родственникам о том, что видели. Я беру тюбик «Диди севен», наношу немного на рубашку этого разъяренного мужчины, смачиваю, растираю губкой, еще немного добавим воды, и…

Толпа весело зааплодировала. Вся эта гадость с рубашки исчезла. Чубаристов вздохнул облегченно и уже хотел улизнуть, но парень сунул ему в руку два тюбика.

— Вам я дарю это чудодейственное средство бесплатно! Когда придете на работу, можете проделать такую же штуку со своим начальником! А все остальные могут приобрести этот чудо-очиститель по сниженной цене! Более того, только сегодня, купив один тюбик, второй вы получите бесплатно! А также…

Но Чубаристов уже продрался сквозь толпу и быстро зашагал прочь.

— Твою мать, идиоты! Придурки! Страна дегенератов!

— Простите! — ему вдруг перегородила дорогу какая-то девушка, и Чубаристов инстинктивно отвернулся, чтобы опять не облили какой-нибудь пакостью.

— Извините. Мы проводим социологический опрос. Как вы относитесь к тому, что гомосексуалисты получили право служить в армии Соединенных Штатов?

— Что? — Чубаристов недоверчиво покосился на эту миловидную девушку. — А вас это так волнует?

— Ну конечно! — Она даже вытаращила глаза. — Конечно, волнует. Но нам хотелось бы знать ваше мнение по этому поводу.

Нет, точно страна дураков. Идиот на идиоте сидит и идиотом погоняет.

— А я что, похож на голубого? — поинтересовался Виктор.

— Нет, не похожи. А что, только голубые могут судить об этом?

— Да, Это их дело. Но если бы на койке рядом со мной спал такой парень, я бы чувствовал себя неловко.

— Скажите, а если?..

Но Чубаристов отстранил девушку и зашагал прочь…

Суббота. 12.23 — 22.40 (московское время)

Дверь долго не открывали. Клаве даже надоело жать на кнопку звонка.

— Что-то нет твоей мамки дома. — Она посмотрела на Витю и на всякий случай позвонила еще раз. — Что будем делать?

— Откуывай! Это я домой веунууся! — мальчик застучал в дверь ногой.

И вдруг за дверью послышались шаги.

— Кто там? — тихо спросил хриплый мужской голос.

— Это я! Я кушать хочу! — во весь голос заявил Витя.

Загремел замок, и дверь приоткрылась, обдав Клаву запахом варящегося мяса. Из темноты на лестничную площадку высунулась помятая мужская физиономия. Мужчина уже было хотел впустить мальчика в дом, но увидел Клаву и замер, испуганно моргая.

— А вы кто? — спросил наконец.

— Сеежа, это тетя Куава, я у нее пиожки еу, — ответил вместо нее Витя и, оттолкнув мужика, бодро направился в дом. — А где мой «Муузиука»?!

— В почтовом ящике. Забыли вынуть вчера.

— Клава. Клавдия Васильевна Дежкина. — Клава почему-то растерялась. — Я его вчера вечером на улице подобрала и…

— Спасибо вам большое! — вдруг перебил ее мужчина и заулыбался, закивал головой, заморгал еще сильнее, продолжая загораживать проход своим худощавым тельцем. — Мы уж так волновались, так волновались! И знакомых всех обзвонили, и соседей оббегали, и в милицию, и в морг, и куда только не…

— Ничего, ничего. — Клава улыбнулась и уже повернулась, чтобы уходить. — Главное, что с ним ничего не…

Стоп! Она вдруг замерла как вкопанная. Какая милиция, какие соседи? Она же вчера сама звонила. И тетка на улице…

— Простите, а я могу поговорить с его мамой?

— С Ниной? — Мужчина оглянулся в коридор. — Ой, вы знаете, а она еще на работе. С самого утра ушла и…

— Ничего, я ее подожду. — Клава решительно шагнула к двери. — А вас как зовут?

— Смирнов. Смирнов Сергей Владимирович. Очень приятно. — Он протянул ей руку, все еще загораживая проход.

— Может, впустите? А то неловко как-то на лестничной…

— Да-да. Проходите. — Смирнов нехотя отступил в сторону.

Это была небольшая двухкомнатная квартира. Хозяева, судя по всему, довольно бедные. Дешевые обои, репродукции из «Огонька» на стене, дешевенькая лампа. Самое дорогое — старая лисья шуба на вешалке — остаток былой роскоши. Хотя заботливая женская рука чувствовалась во всем. Во всем, кроме самого мужчины. Он был весь какой-то затравленный, взъерошенный, с неприятным запашком застоявшегося перегара изо рта. И ходит как-то коряво, пригибаясь, как будто боится, что его сейчас стукнут по спине. Быстро запер дверь и смылся на кухню, оставив Клаву в прихожей.