Джек - Брильянт - Уильям Кеннеди

— Нет, — ответил я Джеку на его вопрос, когда мы еще сидели на веранде. — В отношении пулеметов я девственник.

— Что ж, пора тебе с девственностью расставаться, — сказал Джек и, пританцовывая, словно приглашая меня и Алису следовать за ним, сбежал вниз по ступенькам и повернул за угол.

— Он помешан на пулеметах, — пояснила Алиса. — Ждал вас, чтобы вместе попробовать. Впрочем, если не хотите, можете не стрелять — мало ли что ему на ум взбредет.

Я кивнул: дескать, да, потом отрицательно покачал головой — нет, пожал плечами и, по-видимому, выглядел в этот момент глупейшим образом. Мы с Алисой пересекли лужайку и подошли к амбару, где Джек, приподняв доску пола, вытаскивал из тайника пулемет Томпсона и несколько ящиков патронов к нему.

— Новенький, вчера только из Филадельфии, — сказал он. — Не терпится его испытать. — Джек сдвинул магазин, зарядил его и поставил на место с тем знанием дела, которое сразу бросается в глаза даже дилетанту. — Я слышал, один парень барабан за четыре секунды заменяет, — сказал он. — Может пригодиться. В трудную минуту.

Он встал и направил ствол в дальний конец амбара, где к глухой стене была прибита мишень (Джесси имел в виду не «машину», а «мишень» — только теперь сообразил я.) — чей-то портрет и подпись «Голландец Шульц».

— Я несколько лет назад пару сотен таких картинок напечатал, — пояснил Джек. — Тогда мы с Шульцем не в ладах были. Он и в жизни такой жадный хер. Это я сам рисовал.

— А сейчас ты с ним ладишь?

— Да, у нас опять мир. — И с этими словами он выпустил в Шульца длинную очередь. Две-три пули попали в лоб. — Чуть в сторону, — заметил Джек. — Но ему бы хватило и этого.

— Дай я попробую, — сказала Алиса.

Она забрала пулемет у Джека, который расстался с ним крайне неохотно, и тоже выпустила длинную очередь, изрешетив всю стену и не попав в мишень ни разу. Во второй раз она попала в край рисунка, но сам Шульц остался невредим.

— Из винтовки у меня лучше получается.

— А еще лучше — со сковородой, — сказал Джек. — Пусть Маркус попробует.

— Это не по моей части… — попытался отговориться я.

— Брось. Другой возможности у тебя может не быть — если, конечно, не пойдешь ко мне работать.

— И потом, я ничего не имею против мистера Шульца.

— Ничего, он не обидится. Кто в него только не стреляет.

Джек вложил мне в руки пулемет, и я прижал его к груди, как арбуз. Смех, да и только. Правую руку я положил на рукоятку, левой стиснул вторую ручку, а приклад вогнал себе под мышку. Нелепо. Неудобно.

— Чуть повыше, — сказал Джек. — Упри в плечо.

Я потрогал курок и поднял ствол. Зачем? Скользкий, холодный. Направил дуло на Шульца. Воскресное утро. Тело Христово еще до конца не переварено, память о молитве и святом беконе еще не сошла с языка. Я прижал пальцем курок, упер в плечо ствол. Привычное чувство. Уютное ощущение прижатого к груди оружия. Вспоминается служба в армии, детские игры «в войну». Нажимай же, идиот.

— Черт возьми, Маркус! — крикнул Джек. — Не тяни! Жарь!

И в самом деле — как ребенок. Блюду нравственность. Действует, видать, ирландская католическая магия: рука не поднимается стрелять в настенное изображение. Благослови меня, святой отец, ибо я согрешил. Я выстрелил в изображение мистера Шульца. И попал, сын мой? Нет, отец, промахнулся. Во искупление греха, сын мой, прочти два раза молитву и выстрели в этого ублюдка еще раз.

— Ну же, Маркус! — не выдержала Алиса. — Он не кусается.

Рядовая женского вспомогательного корпуса, член благотворительного общества Молитвы и Поста, сегодня, после утренней мессы, приняла участие в экскурсии с пулеметом. В экскурсии участвовал также адвокат из Олбани. Какая же огромная дистанция между Маркусом и Джеком-Брильянтом. Тысячелетия психологии, культуры, опыта, развращенности. Человек постепенно, посредством естественного отбора, становится изнеженным, мягкотелым. Стал бы я его защищать если бы в амбар ворвались гангстеры? В суде же я защищаю таких, как он. Или суд — дело другое? Имеет ли Джек право на правосудие, свободу, жизнь? Значит ли это, что мы отличаемся только способом защиты? Какое же ничтожество этот Маркус, если изобретение мистера Томпсона повергло его в такую растерянность?!

Я спустил курок. Пули взрывались у меня в ушах, в руках, в плечах. В крови и в мозгу. Блевотина смерти заставила меня содрогнуться всем телом, даже мошонкой.

— Неплохо, чуть выше правого уха, — похвалил меня Джек. — Попробуй еще.

Я выпустил еще одну очередь. Теперь я чувствовал себя увереннее. Никакой судороги. Все просто, легко. Снова прицелился. Выстрелил.

— Попал. В яблочко — то бишь в глаз. Поздравляю с потерей девственности. Лучше поздно, чем никогда. Могу взять тебя на работу — из пулемета стрелять.

Джек потянулся к пулемету, но я не выпускал его из рук — я вдруг почувствовал себя другим, обновленным. Сделай что-нибудь новое — и ты почувствуешь себя обновленным. Как интересно стрелять из пулемета. Я выстрелил еще раз — и изрешетил Шульцу рот.

— Нет, ты погляди, — только и сказал Джек.

Я отдал ему пулемет, и он посмотрел на меня. Вот так-то! Уличный забияка, мальчишка отправил в нокаут профессионала. В первом раунде!

— Как это тебе удалось, черт возьми? — спросил Джек.

— Глазомер, — скромно ответил я. — Вот что значит в бильярд играть.

— Я потрясен, — сказал Джек. Он еще раз с изумлением посмотрел на меня и прицелился. Но потом раздумал. А вдруг промахнется? Он — и промахнется. — Хватит на сегодня. Пошли перекусим и выпьем за твою меткость.

— Нашел за что пить, — возразила Алиса. — Давайте выпьем за что-нибудь более важное, за погожий день, например, или за жаркое лето, или за то, что у нас появился новый друг. Ведь ты наш друг, да, Маркус?

Я улыбнулся Алисе, давая этим понять, что, да, я ее друг, ее и Джека. Я и был тогда их другом, да, конечно, был. Я испытал живейшую симпатию к этой парочке, ведь только что она познакомила меня с существом, которое плюется смертью, изрыгает ее, харкает ею. Полезное знакомство, нечего сказать.

Мы вернулись в дом; Фогарти сидел на веранде и читал «Крэзи-Кэт».

— Я слышал стрельбу, — сказал он. — Кто победил?

— Маркус, — ответила Алиса.

— Я угодил мистеру Шульцу прямо в рот — если это можно назвать победой.

— Поделом ему. Неделю назад этот подонок замочил в Джерси моего двоюродного братишку.

Таким образом, совершив моральное падение, я получил моральную поддержку, отчего испытал радостное возбуждение и вновь почувствовал себя в этот великолепный воскресный день уютно и привольно.

Мы сели в машину и поехали домой к Джеку. Мы с Алисой — на заднем сиденье, Джек — впереди, рядом с Фогарти. Алиса сообщила мне, что будет на обед: жареное мясо с печеной картошкой («Ты любишь мясо? Джек обожает!»), спаржа из их собственного сада (ее выращивает Таму, садовник-японец) и яблочный пирог, испеченный Корделией, чернокожей служанкой.