Бархатная смерть - Нора Робертс

– Ты только что попросила меня заплатить уличному громиле.

– Это совсем другое дело.

– Как это совсем другое дело? – удивился Рорк.

– А так. Я же не для себя просила, а для него. Я тебе расписку дам и десятку верну.

– Не будь идиоткой.

– Вот только попробуй еще раз назвать меня идиоткой, и придется тебе до конца своих дней питаться одной кашкой, потому что зубов у тебя не будет.

– Я не называл тебя идиоткой, просто сказал, чтобы ты не вела себя как идиотка, – сердито отозвался Рорк. – И если ты не тронешь с места эту проклятую тачку, тут сейчас начнется бунт.

Бунт, начавшийся в ее голове, заглушил вой автомобильных гудков. Ева рванула с места, стремительно пересекла перекресток, кипя от негодования, проехала еще несколько кварталов и повернулась к Рорку, когда опять встала на красный свет.

– Всю свою жизнь я обходилась сама и ни у кого не брала денег. И мне не нужно воспомоществование от папочки. Я и сама прекрасно справляюсь.

– Вижу я, как ты справляешься. Ходишь с пустыми карманами.

– У меня есть пластиковая карточка, разве нет? – обиделась Ева.

От взгляда, брошенного на нее Рорком, съежился бы камень.

– Мир здорово изменился с тех пор, как я шастал по улицам. Я никогда не принимал пластиковые карточки.

Вот тут Ева не нашла, что возразить.

– Ну, допустим, у меня за последние пару дней руки не дошли снять с карточки наличные. Ну и что? Не понимаю, чего ты так злишься.

– Да, конечно, ты не понимаешь. Это же совершенно очевидно.

Он умолк, не сказав больше ни слова, пока Ева прокладывала себе путь в верхнюю часть города, и она поняла, что он не просто зол, он в ярости.

И как так получилось? Только что все между ними было прекрасно, потом они обменялись несколькими вполне обычными колкостями, и вдруг оказалось, что он в ярости! И вот теперь он сидит рядом, но как будто за много миль от нее, работает на своем ППК. Может, копается в ее банковском счете? Хочет лишний раз убедиться, какая она идиотка по его мульти-миллиардерским представлениям. Огрызается и злится на нее только из-за того, что она в очередной раз не дотянула до зарплаты.

Подумаешь, делов-то!

Всю дорогу до дома Ева дулась, негодовала, наливалась обидой. Когда она остановила машину перед домом и они вышли с противоположных сторон, Ева так и продолжала стоять у своей «паршивой тачки».

– Слушай…

– Нет, это тебе придется послушать, Ева. Только давай войдем внутрь, чтобы ты хорошенько послушала меня.

Поскольку Рорк двинулся к дому, ей ничего другого не осталось, как последовать за ним. «Только этого мне сейчас не хватало, – кипела Ева. – У меня куча дел, мне надо засесть за работу, у меня нет времени на семейные разборки». «У тебя всегда работа», – напомнил ей тихий голос. И что в итоге? Она чувствовала себя виноватой, как ни крути.

Войдя в дом, Рорк просто поднял палец. С удивлением и завистью Ева наблюдала, как Соммерсет беззвучно выскальзывает из вестибюля, так и не сказав ни слова. Без малейшего усилия Рорку удалось освободить дорогу, а ей пришлось покорно топать следом вверх по ступенькам.

Ева думала, что Рорк направится в один из кабинетов или в их общую спальню. Вместо этого он прошел в одну из небольших гостиных. Тройное окно утопало в пышных цветущих растениях. По обе стороны от низкого столика стояли два изящных небольших дивана, обитые тканью в полоску. Рорк сбросил плащ на стул.

– Я выпью за разговором.

Ева не удивилась, когда за стенной панелью обнаружился винный холодильник. Рорк откупорил бутылку, извлек из-за другой панели два бокала и налил в них вино.

– Почему бы тебе не сесть?

– Я чувствую себя подростком, которому предстоит выволочка от родителей за растранжиривание карманных денег на сладости. Мне это не нравится, Рорк.

– Я не твой отец и плевать я хотел, на что ты тратишь деньги. Ну как, полегчало?

– Нет.

– Ну что ж, жаль. Лично я собираюсь сесть и выпить вина, чтобы удержаться от соблазна стукнуть тебя головой о ближайшую твердую поверхность.

Подтверждая свои слова, Рорк сел, выпил вина, а Ева так и осталась стоять.

– Ты не можешь так злиться только из-за того, что у меня кончились наличные перед выплатным днем.

– На этот счет ты ошибаешься.

Ева предпочла бы настоящую ссору с горячим спором, выяснением отношений, криками и дракой. И она знала, что он это знает. Знает и нарочно ее испытывает.

– Господи, что тут такого особенного? У меня были непредвиденные траты. На прошлой неделе пришлось подмазать одного стукача и… ну, не знаю, были другие расходы. Был этот мальчишка и…

– Я только что сказал: мне все равно, как и на что ты тратишь деньги. Но мне не все равно, что ты предпочитаешь ходить без денег в кармане, лишь бы не попросить у меня наличные. Или взять самой – ты же знаешь комбинацию сейфов. Они рассованы по всему дому.

– Я не собираюсь влезать в твои сейфы ради…

– Вот ты все и сказала. – Рорк поставил бокал вина на столик так осторожно, таким размеренным жестом, что Ева поняла: он еле удерживается от соблазна запустить в нее этим бокалом. – Ты не хочешь влезать в один из моих сейфов. И ты не понимаешь, как это оскорбительно для меня? Для нас?

Чтобы дать себе минутку передышки, Ева сняла пальто и бросила его поверх плаща Рорка. Потом она села, взяла свой бокал, посмотрела на свет.

– Думаешь, это легко? Думаешь, только потому, что мы женаты, для меня это так просто – выпрашивать у тебя…

– Вот опять. Что, черт побери, это значит – «выпрашивать у тебя»?!

– О боже! – У Евы болела голова, но она взяла бокал и отхлебнула добрый глоток вина. – Потому что я так это воспринимаю. Знаешь, сколько мне потребовалось времени, чтобы привыкнуть здесь жить? Почти привыкнуть? Знаешь, как мне было нелегко почувствовать, по-настоящему почувствовать, что это мой дом? Не твой и даже не наш – это было проще. Но мой… Для меня твои деньги шли в дебетовой колонке. Я в тебя влюбилась вопреки деньгам. Если это делает меня идиоткой – что ж, тут уж ничего не поделаешь.

– Я начинал с нуля, с полного ничтожества и построил все это. Я этим горжусь, но я понимаю тебя. У тебя тоже есть гордость. Я также прекрасно понимаю, что для тебя деньги мало что значат. Так почему же ты не можешь взять немного того, что так мало для тебя значит? Почему ты и теперь предпочитаешь ходить с пустыми карманами, когда у тебя есть все возможности не делать этого?

Вроде бы уже не так злится, заметила Ева с немалым облегчением. Озадачен, может, даже немного обижен, но уже не в ярости.