Трудно быть солнцем - Антон Леонтьев

– Почему? – спросила Юлия.

Когда Стасик упомянул про цветы, она вдруг обратила внимание на то, что в комнате сына мэра нет ни единого горшка с цветами. В других помещениях она видела вазы, заполненные живыми и благоухающими цветами, в основном розами и георгинами.

– Мы вас оставим, – сказала директриса. Инна Станиславовна, поцеловав сына, скрылась с ней в направлении гостиной.

– Почему ты говоришь, что цветы злые? – спросила Юлия.

Стасик замотал головой и произнес:

– Они… Они такие нехорошие. Я это знаю!

Его настроение разительно изменилось. Полный энергии, жизнерадостный и веселый, он стал замкнутым и чем-то опечаленным. Стасик снова подошел к столу, уселся в вертящееся кресло и принялся что-то сосредоточенно рисовать. Юлия подошла ближе.

На большом белом листе она заметила изображение розы. Однако не такой, каким обычно представляют дети цветок. Роза походила на монстра – вся в шипах, черного цвета. Юлия почувствовала, что у нее перехватило дыхание, когда она заметила, что рядом с этим изображением цветка Стасик выводит неровные, корявые буквы. Он написал: «Ты – тюльпан, символ невинности…»

Точно такой же почерк был на всех письмах, которые получили три жертвы. Юлия не поверила своим глазам. Она попросила у Стасика лист. Тот ответил:

– Я его тебе дарю!

Юлия присмотрелась. Сомнения отпали, она не была экспертом-почерковедом, однако почерк Стасика и почерк на анонимных письмах был идентичен. Такой же почерк, насколько она могла помнить, был и в том письме, которое она получила в Москве, подписанное неизвестным другом. Именно то письмо и заставило ее отправиться в Староникольск.

– Почему ты решил написать это? – ласковым тоном спросила она Стасика.

Тот, нахмуренный и явно утративший хорошее настроение, ответил:

– Потому что так надо.

Юлия поняла – Стасик не может быть убийцей. Нет, конечно же, не может! Но неужели он уже где-то видел эти письма, которые теперь пытается копировать? Или он и написал их? Она не могла собраться с мыслями. Кто-то дал ему поручение написать письма со стихотворными угрозами… Но кто это сделал?

Юлия вспомнила мэра Белякина, самоуверенно заявлявшего, что убийца вскоре будет пойман, а смерти женщин прекратятся. Или его супруга, которая распивала с Викторией Карловной чай в гостиной…

– И часто ты делаешь такие надписи? – спросила Стасика Юлия.

– Часто, – ответил тот. – Тебе нравятся?

– Да, – сказала Крестинина. – Расскажи-ка мне, пожалуйста, о них поподробнее. Тебя ведь кто-то просил их сделать?

– Он просил меня не говорить о них, – ответил Стасик.

Юлия напряглась. Вот это да! Кто-то, просивший Стасика написать эти страшные послания, требовал от него, чтобы Стасик соблюдал секретность. Она почувствовала страх. Так и есть, ей удалось напасть на след убийцы. И единственный, кто в состоянии вывести ее к этому кровожадному монстру, оставляющему на теле жертвы цветок, – безобидный Стасик.

Она попыталась говорить как можно дружелюбнее: – Стасик, скажи пожалуйста, кто этот человек… Это для меня очень и очень важно. Я тоже хочу с ним познакомиться… Мне так нравятся эти картинки…

– Он приходит ко мне в парке, – ответил Стасик. – Просит написать что-то и дает мне за это сладости. Он хороший!

– Опиши мне его! – сказала Юлия.

Стасик мгновенно надулся и не пожелал отвечать на ее вопрос. Юлии пришлось повторить его несколько раз, прежде чем она получила ответ:

– Он сказал, что я никогда не должен говорить другим о том, что я для него делаю.

– Но какой он из себя? – воскликнула Юлия. – Прошу тебя, это очень важно!

– Не скажу, – ответил Стасик. – Ты на меня кричишь, прямо как мама. Мне это не нравится. Оставь меня!

– Извини, – примирительным тоном сказала Крестинина. Она поняла, что в погоне за «цветочным убийцей» перешла границы допустимого. Стасик на самом деле не подозреваемый, а жертва. Кто-то циничный и слишком хитрый использует его в собственных целях. Стасик – то самое звено, которое соединит воедино всю цепочку.

– Но ведь ты сможешь нарисовать его? Твоего друга? Возможно, я его знаю, – сказала Юлия. – Прошу тебя, сделай мне такой подарок!

– Хорошо, – неожиданно согласился Стасик. – Мне нравится рисовать… Но он говорил, что я перестану быть его другом, если расскажу кому-нибудь о том, что встречаюсь с ним. И он больше никогда не принесет мне конфетки…

– Но ведь он не говорил том, что ты не можешь его рисовать, – сказала Юля.

Она вынула чистый лист бумаги и положила его перед Стасиком. Тот взял в руку карандаш и принялся сосредоточенно чертить. Юлия надеялась, что вот-вот появится знакомое лицо. Но нет, вместо этого Стасик изобразил черную фигуру в плаще с капюшоном. Лица у этой фигуры не было. Точно такой плащ, и эта мысль пронзила ее как молния, они с Викторией Карловной видели в шкафу у Валерия Афанасьевича Почепцова. Историк специально возвращался за ним домой и едва не застукал их на месте преступления.

– Ты знаешь, как его зовут? – спросила Юлия.

Стасик, который закрашивал фигуру в черный цвет, ответил:

– Да. Он сказал, чтобы я называл его Садовником. Он следит за цветами и подрезает их. Он очень хороший!

Юлия поспешила в гостиную, где дамы по-прежнему сплетничали и поедали сладости. Инна Станиславовна внимательно взглянула на Крестинину. Юлии не хотелось, чтобы супруга мэра узнала о сделанном ей в комнате ее сына открытии. Ей было нужно немедленно перекинуться несколькими словами с Олянич. Юлия решительно взяла кусочек лимонного кекса, всухомятку съела его.

– Юленька, что же вы не наливаете себе чай, – встрепенулась Инна Станиславовна. – Прошу вас!

Она потянулась к изящному чайнику, однако Юлия сказала ей:

– А могу ли я попросить у вас… какао! Я так его люблю!

Инна Станиславовна с удивлением взглянула на гостью и ответила:

– Ну конечно же, Юленька. Прошу прощения, я сейчас вам сделаю… Мне придется на пару минут оставить вас одних, вы уж меня простите!

Юлия, которая этого и добивалась, еле дождалась, когда Инна Станиславовна скроется в направлении кухни, и зашептала:

– Виктория Карловна, боже мой, я только что обнаружила человека, который является автором писем с угрозами…

– Да что вы! – ахнула директриса. – Деточка, этого не может быть! Расскажите немедленно, что вам удалось узнать!

Юлия вкратце обрисовала ситуацию. Она заметила на лице Виктории Карловны неподдельный интерес.

– Деточка, что бы я без вас делала, – сказала директриса. – Значит, кто-то использует Стасика… Это кто-то из своих, поверьте мне. Под своими я подразумеваю человека, вхожего в семью Белякина. Значит, Стасик не может опознать человека, который встречается с ним в парке?