Последняя любовь президента - Андрей Курков

Вынырнув, я оказываюсь у самого борта спасательного катера. Задираю голову вверх, чтобы выразить все свои чувства, и вижу как раз того, кого надо. Над бортом возвышается Коля Львович в темном костюме, поверх которого надет оранжевый спасательный жилет.

– Сергей Павлович! – кричит он. – Тут у меня Зельман, крымский губернатор. У него секретное сообщение. Очень важное. Может, подниметесь на борт?

– Зельман?! – Мое недовольство прерванным купанием проходит. К Зельману, низкорослому крымско-татарскому еврею, я отношусь хорошо, хотя встречался с ним всего раз пять. – Ладно! – говорю. – Давай трап!

Белый пластиковый трап спускается в воду. Я поднимаюсь на борт. Тут же и Зельман с большим полотенцем в руках. Пока я заматываю полотенце вокруг бедер, Коля Львович наливает в стакан-тамблер виски. Протягивает мне.

– А лед где? – спрашиваю я.

– Так вы же только что из холода!

– Лед где? – повторяю я.

Коля Львович кивает, бегом спускается вниз, в каюту. Возвращается с пластиковой формой для льда, только что вытащенной из морозильника. Я сам выламываю из формы фигурный лед и, только бросив два куска в стакан, замечаю, что форма у этих кусочков какая-то странная. Уж очень они похожи на миниатюрные человеческие головки. Я выламываю еще один кусочек из формы, кручу его в руках. Точно! Это ледяной бюстик!

– Кто это? – спрашиваю у Коли Львовича.

– Грушевский. Первый президент Украины, – отвечает он.

– Первым был Кравчук!

– В новой Украине был Кравчук, а в старой – Грушевский, – объясняет он.

В зеленых глазах Зельмана возникает искра любопытства. Он протягивает ладонь, и я опускаю в нее уже начавший таять ледяной микробюстик Грушевского. Зельман подносит его к глазам.

– Вот он какой был, – говорит задумчиво.

– Да не был он таким! – Я машу рукой и отпиваю холодного виски. – Так что ты хотел рассказать?

Лицо Зельмана приобретает выражение беспокойства.

– Россия туннель роет под проливом. К Керчи.

– Откуда знаешь?

– А они этого и не скрывают. На их берегу все заборами обнесено, много техники и охраны. К нам один из их рабочих перебежал, он сам украинец по происхождению. Рассказал, что видел планы туннеля. Сказал, что два туннельных комбайна уже разгрузили. Кстати, проект туннеля слизан с проекта туннеля под Ла-Маншем, ну, между Францией и Англией.

– А нам Россия ничего не сообщала об этой стройке? – Я перевожу взгляд на Колю Львовича.

– Нет! Наоборот.

– Что наоборот?

– Мы седьмой год согласовываем с Россией проект строительства моста с двумя разводными секциями для прохода судов. А про туннель речь никогда не шла.

– Ну так придумай что-нибудь, а то действительно – вылезут они на нашей территории и скажут: «Ну вот, мы снова вместе!»

– Я думаю, – кивнул Львович. – Уже есть некоторые наработки.

– Вечером доложишь! Кстати, как там с диваном? Нашли?

Коля Львович враз никнет. Губы поджал и отрицательно машет головой.

– Ладно, – вздыхаю я. – Наливай еще и поворачивай к берегу! А то Майя начнет волноваться.

Приятно булькает виски. Коля Львович по моей настоятельной просьбе наливает и себе. Зельман пьет пепси-колу. Он недавно принял ислам и на первых порах исполняет все заповеди Корана. Хотя, кажется, в Коране нет ни слова о виски.