Воспоминания убийцы - Юн Ина

– Зачем явились?

– Видимо, в тюрьме неплохо кормят? Кажется, вы даже посвежели, – с сарказмом справился о его благополучии адвокат Чо.

– Я хорошо умею приспосабливаться. Так что, зачем пришел?

– …

Увидев непривычную нерешительность в глазах адвоката Чо, Мех ухмыльнулся.

– Почему вы попросили меня представлять интересы Со Тувона?

– Почему тебе это интересно?

– Просто ответьте.

– Кажется, ты что-то понял.

– Я ведь спросил, зачем вы заставили меня защищать Со Тувона? – окатив его свирепым взглядом, повторно задал вопрос адвокат.

– Ты ведь изворотливый, подлый, эгоистичный человечишка, который заботится только о себе.

Адвокат Чо, услышав эти слова, скривил недовольную мину, как бы спрашивая: «И что с того?»

– В то же время ты очень умный. Я знал, что ты разберешься.

– Так это означает, что Со Тувон невиновен?

– Бинго.

– Тогда кто преступник? – Адвокат Чо, который, как правило, сохранял спокойствие, сглотнул слюну.

Несколько секунд прошло в напряженном молчании. Расфокусированный взгляд Меха будто смотрел сквозь пространство. Он вспоминал, как Со Тувон однажды приезжал навестить его в тюрьме: «Если все пойдет не по плану, разводись».

– Так кто виновник? Хватит тянуть!

– Я и сам до конца не уверен.

– Что? Ты тут напустил туману, создавая ощущение, будто все знаешь, а теперь выходит, понятия ни о чем не имеешь?! – Адвокат посмотрел ему в глаза. Чо не мог различить, действительно ли Мех ничего не знал или же не мог выложить ему всю правду.

– Малец прямо мне ничего никогда не говорил. Это лишь мои догадки.

– И кто это, по-вашему? А? Хван Миён? Ли Чинсук? Некто третий?

– Хм, как я уже сказал, сам не знаю наверняка, поэтому не хотелось бы тыкать наобум. Более того, это ведь может спровоцировать предвзятое отношение к расследованию.

– Расследованию? Серьезно? Я что, полицейский? Что за расследование?

– В любом случае это тебе предстоит выяснять, кто виновен, не мне.

– Я… Я же не полицейский и не прокурор. Меня не интересует, кто настоящий преступник.

– Но для того, чтобы с Со Тувона сняли обвинения, единственный способ – найти настоящего преступника, разве нет?

– Значит, я просто теряю с вами время. Хотя бы намекните. Мы уже долгое время знаем друг друга, и существует большая вероятность, что твоя догадка верна!

– Ай! Да не знаю я! Мне тоже необходимо все хорошенько обдумать. Вдруг я ошибся.

* * *

– Есть кто? – Чону, вытянув шею, медленно бродил туда-сюда около дома, когда из него кто-то торопливо выбежал.

– Кто вы, господин полицейский?

– А, я… не полицейский. Приходил в прошлый раз вместе с полицейским, да. Еще мы как-то случайно встретились на рынке.

– А! Припоминаю. Что привело вас сюда?

– Есть кое-что, что хотел бы у вас спросить. И рассказать.

Чону приехал домой к сыну той пожилой женщины, которая страдала слабоумием, чтобы разузнать у него о Хван Миён и Ли Чинсук. Ему пришло в голову, что она может что-то знать об этих двоих, поскольку они долгое время торговали на одном рынке.

Женщина, в прошлом владевшая лавкой ттоков, ненадолго прилегла вздремнуть в своей комнате, пока ее сын, пригласив Чону в гости, подавал ему прохладный сливовый чай.

– Что вы хотели рассказать? – слегка нервно спросил мужчина.

– Речь о человеке, который как-то подвез вашу маму до дома. Сейчас он находится под следствием, его подозревают в совершении серийного убийства. Недавно его взяли под стражу.

– А? Говорите, он совершил убийство? Как же это… Он не похож на такого человека. Тогда почему же он привез мою маму домой?

– Он заявил, что уже собирался убить ее, когда вспомнил о своей собственной матери. А поскольку у вашей мамы деменция, он решил, что ничего страшного не случится, если он просто вернет ее обратно домой.

– Так неужели в самом начале он и был тем, кто похитил мою маму? Чтобы у-убить?

– Да, сперва он похитил ее, погрузив в багажник, после чего собирался убить.

– Какой ужас! С мамой чуть не произошло непоправимое. – Не веря тому, что только что услышал, мужчина тяжело выдохнул, а после сделал глубокий вдох. Не находя себе места, он то подскакивал с места, то садился обратно.

– Еще хотел кое-что узнать…

Мужчина, ничего не отвечая, посмотрел Чону в глаза и кивнул. Похоже, он до сих пор не мог оправиться от потрясения.

– Помните женщину, которая, когда мы столкнулись на рынке, стояла перед мясной лавкой в больничной одежде? Ее зовут Хван Миён, тридцать лет тому назад она торговала мясом ровно на том же месте, где сейчас стоит та лавка. Вы ведь упомянули, что ваша мама владела лавкой рисовых изделий в том же ряду.

– Да, помню ее.

– Что она за человек?

– Да как сказать. В тот раз, например, когда мы встретились, пусть это и ребячливо, но меня посетили не самые радужные мысли в связи с ней.

– Не самые радужные мысли?

– Ее муж был рослым мужчиной, тираном, отличался грубым характером. Она будто не смела и шагу без него ступить. Их отношения больше напоминали не отношения супругов, а… Как бы назвать… – Он не смог закончить предложение, посчитав, что слова прозвучат слишком резко. – Чону подумал, что люди на рынке, должно быть, догадывались, что Хван Миён подвергалась насилию со стороны мужа.

– Поэтому ли, не знаю, но она все время выглядела так, будто ей нездоровится.

– Какие были отношения у вашей мамы и Хван Миён?

– Они не были особо близки, практически не общались.

Чону вспомнил сцену, в которой эти двое дрались, вцепившись друг другу в волосы. Он хотел подгадать время, чтобы разузнать об этом. Как раз тогда мужчина резко застыл, будто что-то внезапно вспомнил.

– Я как-то в детстве ударил ее дочь. Кажется, пнул ту ногой. И у нее пошла носом кровь. Сейчас, конечно, думаю, что поступил некрасиво. Зачем я так сделал? – Вероятно, то воспоминание оставило в нем такой глубокий след, что он до сих пор не мог его забыть. – В молодости у мамы был довольно жесткий характер. Она в одиночку воспитывала пятерых детей, включая двух моих старших сестер, двух старших братьев и меня самого, позднего, младшего ребенка. У нее просто не было особого выбора. Но посмотрите на нее сейчас. Люди считают, что она изменилась из-за деменции, но мне так не кажется. Мне думается, что мама наконец стала такой, какой всегда и была внутри. – Мужчина понял, что увлекся, и