Напролом - Евгений Сухов

Он не заметил, как вышел к автобусной остановке. Все его внимание было приковано к записной книжке, возможно таившей разгадку тайны маминого убийства. У остановки толпился народ. До его слуха донесся женский голос:

– Да только что ушел! Следующий в пятнадцать двадцать.

На это отозвался степенный мужской басок:

– Значит, еще полчаса ждать. Ну, тогда можно и покемарить…

Стас перевернул страницу – и сердце его заколотилось, когда он увидел два слова: «Лариса Щербак».

На страничке была пометка «16 ноября» и несколько строчек записей:

Сын ЛЩ – Стасик. 6лет. Ед. свид. 5мужчин. В черном. Лиц не разглядел.

Труп осмотр. Резаная рана на шее. Крест-накрест. Ор.уб.?

Что еще за «ор. уб? А, ну как же он сразу не догадался: «орудие убийства»! От волнения у Стас а даже вспотели ладони. Он продолжал читать:

17 ноября

Допрос. НГ. ОЛ. РП. Ничего.

19 ноября

Допрос Сам. Ничего.

ЛБ. Показал, что ЛЩ – жалобы на домогательства РО.

21 ноября

Допрос РО.

Кто такой РО? Стас напряг память, пытаясь отгадать, кто может скрываться за этой аббревиатурой. И не смог ничего путного вспомнить. Роман… Родион… Рустам… В памяти всплыло что-то смутное, далекое, позабытое. Рустам Очоев! Точно, Рустам Очоев! Это имя он слышал от мамы. Она как-то разговаривала с тетей Нюрой на кухне, тихо, вполголоса, за прикрытой дверью. Рассказывала ей о чем-то, а тетя Нюра тихо ахала. Рустам Очоев… Кажется, был у мамы на работе такой мужик… Или не на работе?

Но что это ему дает? Пока неясно.

22 ноября

Допрос НБ и КП. Повтор?

Дальше в записной книжке на нескольких страницах шли записи, явно относящиеся к другому делу. Какие-то грузинские имена и фамилии, названия строительных организаций. Насколько Стас понял, дело было связано с ограблением кассы «Мурманскстроя». Похоже, следователю Шкурко дали новое задание. Но через несколько страниц вновь появились знакомые сокращения:

4 декабря

Допрос НБ и КП. Рустам Оч.? Один из 5-ых?

Майор Шкурко упрямо пытался найти участников нападения на медсестру Ларису Шербак…

6 декабря

Вызов к нач. угро Ход следствия. Ускорить.???

Допрос главврача ГВК. Семенов.

Стас сразу вспомнил эту фамилию: Семенов был начальником мамы, главным врачом призывной комиссии горвоенкомата. Зачем Шкурко допрашивал его? Что; хотел узнать?

Подошел автобус до Мурманска. Народ, собравшийся на остановке, зашумел, загалдел. Низенькая и круглая, как колобок, бабка с сумками в руках, расталкивая всех, поперла к передней двери, причитая: «Инвалид войны… пропустите… мне без очереди!»

В старый «Икарус» вошли все, и даже свободные места остались. Стас взбежал по ступенькам последним, прошел по проходу в самый конец салона, сел на последний ряд у окна и углубился в чтение.

Наркосодержащие препараты. Доступ.

Так вот оно что… До Стаса стал доходить смысл прочитанного.

Он вспомнил мерзкий голос мужика, приставшего к маме в той подворотне. Семнадцать лет прошло, а он не смог его забыть – ни интонации, ни слов: «Ну что, красуля, кому-то можно, а кому-то нельзя? Ты, как сорока: этому дала, этому дала, а этому не дала…» Когда он потом вспоминал эти слова, то сразу же подумал о сексуальном домогательстве. Но выходит, дело было совсем не в этом. У мамы… у медсестры горвоенкомата Щербак требовали наркотики! Ну да, она же имела к ним доступ. Как и главный врач Семенов. Рустам Очоев… домогательства… Этот Рустам Очоев, вероятно, тоже пытался выпросить у мамы наркотики. И следователь Шкурко методично выявлял круг людей, которые хотели заполучить наркоту…

– Молодой человек! Предъявите ваши проездные документы! – услышал он над ухом приятный женский голос. Поднял голову: перед ним стояла кондукторша – дородная тетка с веселым круглым лицом.

– Сколько с меня? – рассеянно спросил Стас.

– Да ты же ехал сюда в нашем автобусе, неужели уже забыл? – рассмеялась тетка.

Он достал бумажник, нащупал две десятки, передал кондукторше, взял билет и сдачу – пятерку одной монетой и продолжил чтение записной книжки следователя Шкурко.

10 декабря

Беседа в УВД. Передача дела ЛЩ др. след-лю??

Допросить ПШ, АП и МТ.

11 декабря

Допрос ЛШ. Слабак. Может расколоться. Он был там!!!

Стас почувствовал, как наливается тяжестью его голова. Перед глазами поплыли черные круги. «Он был там!!!» Майор Шкурко нашел человека, который был в том тоннеле в тот вечер!

Но на следующем листе были только записи о сборе взносов ДОСААФ. Он нетерпеливо перевернул страницу.

13 декабря

Допрос АП. Кремень. Все отрицает. Связь с МТ? Повторить допрос ПШ.

14 декабря

Допрос ПШ. «Мишаня». Кто?

Допросить МТ.

И снова на Стаса нахлынули давние воспоминания. Он слышал, как один из нападавших на маму крикнул: «Мишаня!» Кому? Тому, кто достал нож, или что там у него было, и ударил маму в горло. Мишаня – это имя убийцы мамы. Шкурко нашел его?

15 декабря

Допрос Мих. Таг. Не явился.

И тут в ушах очень отчетливо и тихо прозвучал голос: «Мишаня… Мих. Таг… Михаил Таганцев…» Стас еще раз перечитал короткую запись от 15 декабря 1986 года.

Он поглядел в окно. Автобус мчался по шоссе, мимо заснеженных полей, под низко нависшим серым северным небом.

Михаил Таганцев в ноябре восемьдесят шестого года убил его мать. Он вспомнил досье на Норвежца, которое подготовила по его просьбе Юля Долинская. Михаил Юрьевич Таганцев в период с 1983 по 1988 год работал в мурманском УВД. Значит, в декабре 1986 года он работал в милиции. И если именно он убил Ларису Щербак, то… почему его так хотели отмазать от этого убийства? А кто в то время был начальником городского управления внутренних дел? Полковник Шеин… Печально знаменитый полковник Шеин, погоревший в восемьдесят восьмом на… Ну конечно! На наркотиках! И в том же самом году Таганцев уволился, переселился из Мурманска в Псков и занялся там торговлей компьютерами. Шеин отмазывал Таганцева, чтобы скрыть свое участие в наркобизнесе.

Но Шеин не интересовал Стаса. Его не интересовал теперь ни Рустам Очоев, ни главврач Семенов, ни люди, скрывавшиеся за буквами КП, НБ, ПШ. Его интересовал теперь только один человек – Михаил Таганцев по кличке Норвежец.