По сценарию мафии - Майкл Коннелли

– Обойдешься, – ответил Босх. – Пока рановато.

Босх сидел за столом, уронив голову на сложенные руки. Рядом стоял пустой кофейный стаканчик, сигарета в пепельнице сгорела до фильтра. Время двигалось к шести, и в высоком окне начинал зарождаться рассвет. Босх боролся с Пауэрсом четыре часа и ничего не добился. Даже бреши не пробил в его холодной самоуверенности. Первый раунд выиграл великан-патрульный.

Но Босх не заснул – просто отдыхал и ждал. Все его мысли сосредоточились на Пауэрсе. Сомнения исчезли – он был уверен, что убийца сидит в наручниках в комнате для допросов. То немногое, что Босх узнал, свидетельствовало против Пауэрса. Так ему подсказывали опыт и интуиция. Невиновный в такой ситуации напугался бы, а не хорохорился. Не задирался. Оставалось одно – победить его заносчивую самоуверенность и расколоть. Гарри устал, но надеялся справиться с задачей. Единственно, что его беспокоило, – время. Оно работало против него.

Босх поднял голову и посмотрел на циферблат. Через три часа возвратится Биллетс. Он взял стаканчик из-под кофе и выбросил его в мусорную корзину. Встал, достал новую сигарету и закурил. И направился по проходу между столами начинать новый раунд. На мгновение задумался, не отправить ли Эдгару вопрос на пейджер – может, им с Райдер удалось раздобыть что-нибудь полезное. Но решил этого не делать. Напарники понимали, что сроки поджимают, и, если бы что-нибудь обнаружили, немедленно бы позвонили.

Босх машинально кинул взгляд на стол отдела расследования преступлений на сексуальной почве и внезапно сообразил, что он ищет сделанную «Полароидом» фотографию девочки, которая в пятницу приходила с матерью заявить об изнасиловании. Фотография лежала первой в стопке других приколотых к конверту, где хранились дела. Детектив Мэри Канти оставила их на столе до понедельника. Босх раскрепил пачку и стал перебирать снимки. С девочкой обошлись жестоко: синяки и ссадины на теле являлись свидетельством того, насколько все неладно в этом городе. Босху всегда легче работалось с жертвами, жизнь которых уже оборвалась. Живые не давали покоя, потому что их не удавалось утешить. Они навечно оставались с вопросом: «Почему так со мной обошлись?»

Иногда Босху казалось, что город – огромный сток, где скапливаются и кружатся нечистоты. В них плохие люди намного превышают числом хороших. Вот они – подонки, обманщики, насильники и убийцы. И так легко появляются типы вроде Пауэрса. Очень легко.

Босх сунул фотографии под скрепку, удивляясь собственному болезненному любопытству к несчастью подростка. Вернулся к столу и набрал свой домашний номер. Он не был дома почти сутки, а уходя, оставил под ковриком ключи и теперь надеялся, что Элеонор Уиш ответит. Или она оставила сообщение на автоответчике? Босх набрал код, но аппарат сообщил, что информации не поступало.

Он долго стоял и, прижав трубку к уху, думал об Элеонор. Неожиданно услышал ее голос:

– Гарри, это ты?

– Да, почему ты не отвечала?

– Не предполагала, что звонят мне.

– Когда ты вернулась?

– Вечером. Спасибо, что оставил ключи.

– Ради Бога. Где ты была?

– Летала в Лас-Вегас. Хотела забрать машину и снять деньги с банковского счета. А где ты пропадаешь всю ночь?

– Работаю. У нас новый подозреваемый – держим его здесь. Ты заходила к себе домой?

– Нет.

– Извини, что разбудил.

– Ничего. Я о тебе беспокоилась, но не стала звонить на работу – мало ли, может, ты занят.

Босх хотел спросить, что с ними будет дальше, но испытал такое счастье от того, что Элеонор оказалась у него в доме, что не решился торопить события.

– Не представляю, сколько я тут пробуду, – промолвил он.

Босх услышал, как открылась и с треском захлопнулась дверь.

– Тебе пора? – спросила Элеонор.

– М-м-м…

В помещении появились Эдгар и Райдер. Кизмин несла большой коричневый пакет для улик, а Джерри – картонную коробку с пришпиленной карточкой, на которой кто-то написал маркером «Рождество». Он улыбался.

– Да, пожалуй, пора, – проговорил в трубку Босх.

– До скорого!

– Ты меня подождешь?

– Обязательно.

– О’кей, Элеонор, вернусь, как только смогу.

Босх положил трубку и посмотрел на коллег. Эдгар продолжал улыбаться.

– Вот тебе, Гарри, рождественский подарок. В этой коробке Пауэрс со всеми его потрохами.

– Обувь?

– Нет, гораздо интереснее.

– Покажи!

Эдгар снял крышку, достал лежащий сверху конверт из оберточной бумаги и повернул коробку так, чтобы Босх видел ее содержимое. Тот присвистнул.

– С Рождеством!

– Считали? – Босх не сводил глаз с перевязанных резинками пачек денег.

– На каждой пачке стоит цифра. Если все суммировать, получается четыреста восемьдесят тысяч. Похоже, здесь все. Неплохой подарочек! – Глаза Джерри светились.

– Отличный. Где вы это нашли?

– На чердаке. Заглянули в последнюю очередь. Но стоило мне сунуть туда голову – вот она коробка, прямо передо мной.

Босх кивнул.

– Что еще?

– Вот это обнаружили под матрасом.

Эдгар вынул из конверта пачку фотографий. Отпечатки размером шесть на четыре, на каждом в левом нижнем углу значилась проставленная фотокамерой дата съемки. Босх положил их на стол и стал рассматривать, аккуратно поднимая за уголки. Он надеялся, что и Джерри обращался со снимками так же осторожно.

На первом Тони Алисо садится в машину на стоянке напротив «Миража». На следующем он входит в «Долли». Несколько снимков запечатлели, как он около «Долли» беседует с человеком, которого Босх знал как Люка Гошена. На улице было темно, фотографировали с большого расстояния, однако рядом с яркой неоновой вывеской у входа в клуб казалось светло, как днем.

Следующие снимки сделали с той же точки, но дата изменилась. Молодая женщина выходит из клуба и направляется к автомобилю Алисо. Это Лейла. Далее Алисо и Лейла у бассейна. И последний – смуглый Тони наклоняется к сидящей в шезлонге Лейле и целует ее в губы.

Босх посмотрел на Эдгара и Райдер. Джерри улыбался, а Кизмин оставалась серьезной.

– Как мы предполагали, – произнес Эдгар, – Пауэрс следил за Алисо в Лас-Вегасе. Вот доказательство того, что он спланировал преступление. Он и вдова. Теперь они наши. Здесь все – преступный умысел, подготовка к убийству… Попались тепленькими.

– Не исключено, – пробормотал Босх и обратился к Райдер: – Ты не согласна, Киз?

Райдер покачала головой:

– Уж больно как-то просто складывается. Дома абсолютно чисто – никаких признаков старых ботинок или что Вероника хоть раз переступала порог. И вдруг обнаруживаем вот это. Странно, Пауэрс нашел время избавиться от ботинок, но оставил под матрасом фотографии. Я понимаю стремление держать деньги поближе к себе, однако спрятать их на чердаке – идиотизм.