Чада в лесу - Рут Ренделл

— Добрый вечер, — поздоровался Вексфорд.

Тот не сразу его узнал, а потом сказал:

— О, добрый вечер. Хотя не такой уж он добрый.

— А что случилось с Серной?

— У нее сейчас урок скрипки. А я больше не нашел никого, кто мог бы разнести газеты.

— Уделите мне минутку, — попросил Вексфорд. — Мне кое о чем надо с вами поговорить. Вы помните Исповедальное Собрание, которое состоялось в прошлом июле? Вы там были?

— Конечно, был. — Любопытно было видеть, как быстро заурядный, ничем не примечательный торговец Кеннет «Ховав» Уинтер стал важным и напыщенным, когда разговор перешел с земного на Церковь Истинного Евангелия. — Я всегда присутствую на важных церковных событиях. Не забывайте, я как-никак старейшина.

— Конечно, а вы не припомните, как в тот вечер Джайлз Дейд добрался до Пэссингэм-Сент-Джон и вернулся обратно в Кингсмаркэм?

— На чем он приехал, вы это хотите знать? На самом деле помню, потому что сам ему помогал. В машинах уже не оставалось места. Вы ведь понимаете, что большая часть нашей паствы приезжает на Собрание прямо с работы. Миссис Цуришаддай Уилтон сопровождала его на поезде из Кингсмаркэма в Пэссингэм-Парк, а потом они взяли такси до Пэссингэм-Холла. А возвращался он в моей машине, я был за рулем, еще в машине были моя жена и мистер и миссис Навин Пламмер.

— Он был чем-нибудь огорчен? Подавлен?

— Кто? Джайлз Дейд? Вовсе нет, он был счастлив и спокоен. Можно даже сказать, «блажен».

— Неужели? Он только что признался в совершенных грехах. Он, должно быть, был немного смущен, если не сказать расстроен, после того, как ему пришлось исповедаться перед всей поющей общиной?

— Вовсе нет, — повторил Уинтер, но на сей раз учтиво. — В такие моменты люди чувствуют себя очищенными и освобожденными. Это что-то вроде ниспосланного Господом психоанализа. Джайлз первый раз в жизни чувствовал себя освобожденным, именно это происходит с людьми, когда после очищения они впускают в душу Господа Бога.

— Благодарю вас, — проговорил Вексфорд. — Вы мне очень помогли. А могу я, кстати, забрать свою газету? Заодно сэкономлю вам время.

Рукой в мокрой шерстяной перчатке Уинтер вытащил «Кингсмаркэмский Курьер».

— Что ж, доброго вам вечера, — улыбаясь, он протянул ему газету. И снова превратился в обычного человека.

Вексфорд направился к дому, пытаясь понять, какие чувства Джайлз Дейд мог испытывать в машине по дороге домой. Он, видимо, признался в каких-то грехах, возможно, рассказал о несмелом, не принесшем удовлетворения сексуальном опыте, какой может быть у пятнадцатилетнего мальчика, о магазинной краже, какие подростки совершают бравады ради, о том, что однажды, еще до Матильды, покурил травку. А потом, сразу после завываний толпы, которая «пела и кричала», он ехал домой в машине, несомненно, зажатый с обеих сторон Пламмерами и глядя на категоричные затылки мистера и миссис Уинтер. И все еще испытывал «блаженство»? Вексфорд вообще не любил это затасканное слова, а в данной ситуации оно и вовсе казалось неуместным. Наверное, попутчики поздравляли его, и их безумная эйфория передавалась ему. Это было единственным разумным объяснением.

К восьми он снова был в своем кабинете, не прошло и пяти минут, как вошла женщина — та самая, что разбирается в компьютерах, — и протянула ему четыре листа формата А4. Он сразу понял — это распечатка из Интернета.

Филип Трент не умер, он был очень даже жив и проживал в Упсале. Его не было в записной книжке. Хотя кто будет вносить имя и телефон собственного мужа в записную книжку, пусть даже этот муж далеко и вообще почти чужой человек? Несомненно, она знала номер наизусть.