Дикие псы - Иван Сербин

— У меня профилактический обход, — улыбнулся, разводя руками, Жигулов. — Ознакомительный, так сказать. Я новый помощник вашего участкового.

— Участковый, — с явным осуждением вздохнула старушка. — Кто ж его видит?

— Теперь будете, — пообещал Жигулов. — Так что, вы говорите, случилось?

— У них, что ни день, то бьют кого-нибудь, — заговорщицки понижая голос, сообщила вахтерша.

— Кого, например? — Жигулов достал из внутреннего кармана записную книжку. — Конкретные фамилии можете назвать?

— Ну вот, — старушка ткнула рукой в сторону входной двери. — То вот Ледягина побили. Третьего дня. Они пошли наверх, сковородку с картошкой опрокинули. Убрали, правда, ничего не скажу. Но пятно-то жирное кому пришлось отмывать? Мне.

— Что, — не понял Жигулов, — побили за то, что сковородку опрокинули?

— Нет. Побили-то его еще на улице. Двое каких-то, с бандитскими рожами. Искали, спрашивали. Хотели даже наверх пройти, но я сразу сказала, что вызову милицию. Испугались, ушли. — Жигулову не составило труда догадаться, о ком идет речь. Его давешние «крестнички» постарались. — А потом он заходит, Ледягин, значит, сам белый, что твой снег. А за ним этот… Бодров бежит. И в руках целая стопка долларов. Сама видела. Штук сто, наверное.

— Бодров — это…

— Рыжий такой, — охотно делилась информацией вахтерша. Судя по всему, женщине доставлял удовольствие сам процесс беседы. Ее слушали, и слушали внимательно, что случалось не часто. — Тихий, правда. Молчун.

— Широкоплечий такой, нескладный, да?

— Верно говоришь. А что? Уже и на стороне успели набедокурить? — встревожилась вахтерша.

— Да нет. Если бы набедокурили, за ними бы наряд приехал, — пробормотал Жигулов. — На машине. А я пешком хожу. Та-ак… А Бодрова, стало быть, Мишей зовут? — утвердительно произнес Жигулов, уже записывая имя и фамилию рыжего в блокнот. — Михаилом.

— Нет. Артемом.

— Как Артемом? — озадаченно переспросил Жигулов, но вовремя спохватился. — Ах, ну да, конечно. Артемом. А Михаил, это который из них?

— Михаил? Не ходил к ним такой. Вот Костя Борисов приходил. Хороший мальчик, вежливый. Всегда аккуратненький, в костюме, при галстучке. Ботиночки всегда начищены. Вот. Он, значит, заходил. А больше-то и никто. Никакого Михаила.

— Ну как же? Сестра у него еще…

— Да нету у нас такого, — с легким раздражением воскликнула женщина. — Кабы был, я бы знала. Михаилы есть, но те с других компаний. С ними-то не водятся.

— Это точно? Или, может быть…

— Не сомневайся. Я же тут, почитай, десять лет сижу. Как на пенсию вышла, так и сижу. И по именам, и по фамилиям, и в лицо каждого знаю. Они уж выпустятся давно, съедут, а я всех помню. Всегда точно скажу, кто приходил, к кому. Сколько пробыл. Когда пришел, когда ушел.

— Значит, Миша не приходил?

— Нет. Разные бывали. Миши не было. «Ладно, — подумал Жигулов. — Отнесем к области открытых вопросов».

— Понятно, спасибо.

— А на следующий день Костя Борисов пришел.

— На следующий день после чего? — уточнил Жигулов.

— Ну, после того, как Ледягина-то Димку избили. Позавчера, стал быть. Ой, — она склонила седенькую головку к плечу, сложила ручки на плотном животике и сердобольно посмотрела на собеседника. — Прям страшно вспомнить. Как вспомню, так мурашки по спине. Весь в крови. Страсть как побили. Такой мальчик хороший. Я ему, милай, говорю, кто ж тебя так отделал-то? А он только рукой махнул. Хулиганы, грит. Слава Житков его к себе в комнату увел. Хотела я «Скорую» вызвать, так они не дали. Не надо, говорят, и все. Сами, мол, если что, вызовем. — Старушка снова понизила голос, наклонилась к конторке, как бы вовлекая собеседника в свой секрет: — Я уж Марь Семенне не стала рассказывать. Это, значит, комендантше нашей. А то бы крику было. Ну, что белье постельное попачкают. Потом, значит, Житков пришел с тряпкой. Пол помыл. Но они ж, молодые, как моют? Тяп-ляп, грязь развезут и готово. Вообще-то они ребятки неплохие, — сменила она гнев на милость. — Только в последнее время что-то бедокурят. А так ни шуму от них, ни забот. Не кричат. Не распивают. Чтобы слово грубое — этого нет. Ничего такого никогда себе не позволят.

— Значит, хорошие ребята? — улыбнулся Жигулов.

— Хорошие, хорошие, — взмахнула пухленькими розовыми ручками вахтерша.

— А у них в комнате есть сейчас кто-нибудь?

— Нету. Ушли все. Так вот недавно-то и ушли. Запоздал ты. На полчасика бы пораньше пришел — аккурат и застал бы всю компанию. И Милочка была.

— Милочка?

— Милочка Минина. Очень хорошая девочка. Очень. Отец у нее археолог, мать кино снимает. По заграницам ездят. И Мила — девочка воспитанная, тихая. Вежливая такая. Очень хорошая девочка. Вахтерша покачала седенькой головкой, отчего по-детски курчавые седые завитушки волос затряслись мелко.

— А Марь Семенну я где могу найти?

— Сыночек, — вахтерша всплеснула руками. — Если я чего не то сказала, так ты внимания не обращай. Хорошие они ребятки. Как есть хорошие. Если и пошалят малость, так молодые ведь. Когда ж еще шалить, как не в их года-то?

— Не волнуйтесь, — успокаивающе ответил Жигулов. — Я просто хотел поговорить об обстановке в общежитии. Задать несколько вопросов.

— А-а-а, — с явным облегчением всплеснула руками вахтерша. — У себя она. На втором этаже. Кабинет, как поднимешься, налево. Там табличка есть, сразу увидишь.

«Москвич» стоял на прежнем месте. Прямо напротив магазина. Жигулов не стал сразу подходить близко, остановился в стороне, оглянулся. Возвращение Олега подразумевало одно: что-то случилось. Жигулов поискал взглядом серые «Жигули», но их не было. Он быстро перешел через улицу, направился к машине. Олег заметил его, предусмотрительно открыл дверцу. На заднем сиденье уже устроился Коля Бадеев. Оперативники молчали, причем не от скуки, особенно молчали. Есть такой вид молчания, по которому любой сразу понимает: через три секунды сбудутся твои самые худшие ожидания.

— Здравствуй, Коля, — Жигулов повернулся так, чтобы видеть обоих оперативников, пожал Бадееву руку, затем поинтересовался у Поликарпова: — Чем порадуешь, Олежек?

— Знаешь, Толя, — ответил тот мрачно, — эти парни меня «выпасли». Мало того, они еще и оторвались. Ощущение такое, что этот битюг за рулем — из бывших. Или наш, или из смежников.

— Угадал, Олежек. «Жигули», на которых уехали Житков и Бодров, числятся за тринадцатым отделом‹$F‹M›Тринадцатый отде‹D%-3›л МУРа — отдел по борьбе с незаконным оборотом оружия и взрывчатых веществ.›. Бадеев присвистнул. Оперативники переглянулись.

— Слушай, Толя, а может, они в параллель с нами работают? — предположил Поликарпов. — Что, если тринадцатый тоже разрабатывает эту группу? Жигулов пожал плечами.