Компания дьявола - Дэвид Лисс

— Хорошо, очень хорошо, — сказал Эллершо. — Вот и он. Уивер, позвольте Винеру снять с вас мерки. Это все, что нам нужно. Все, что нужно для совета.

— Пожалуйста, — сказал я, встав посередине комнаты; портной тотчас замахал вокруг меня своей лентой, будто оружием. — Для чего это?

— Поднимите руки, — велел Винер.

Я поднял руки.

— Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — сказал Эллершо. — Винер просто кудесник. Разве не так, сэр?

— Кудесник, — пробормотал он, не разжимая рта из-за булавок. — Вот и все.

— Прекрасно. А теперь ступайте, Уивер. Вам же есть чем заняться, правда?

Аадила в тот день не было видно, и я стал сомневаться, что увижу его вообще. Судя по всему, он понял, что я узнал его, когда он убегал, и больше не мог изображать просто безучастного, пусть и враждебно настроенного охранника. Он выдал себя, и хотя наверняка останется на службе у Форестера, его дни в Крейвен-Хаусе, насколько я мог судить, подошли к концу.

В тот вечер я планировал проверить последний след, оставленный неотразимым мистером Пеппером, а именно поискать мистера Тизера, на которого навела меня миссис Пеппер из Твикенема. Я уже собирался покинуть территорию компании, когда меня снова вызвал к себе Эллершо.

У него в кабинете снова был кудесник Винер. Тот оказался и вправду кудесником — умудрился уже пошить костюм по снятым утром меркам. Он протянул мне аккуратно сложенную кипу голубого платья, а мистер Эллершо наблюдал за мной, стоя в нелепой позе — демонстрируя костюм точно такого же цвета.

Я тотчас вспомнил с ужасом о своем предложении сшить мужской костюм из этой типично женской ткани. Эллершо отнесся к моей идее серьезно — это был единственный способ захватить внутренний рынок, если прочие усилия не увенчаются успехом.

— Наденьте, — сказал он, нетерпеливо кивая.

Я с удивлением посмотрел на него, а потом на костюм. Не возьмусь объяснить, насколько нелепо он выглядел и насколько нелепо я буду выглядеть с ним рядом. Эта ткань прекрасно подходила для изящных дамских капоров, но представить себе в нежно-голубом, как яйца малиновки, костюме мужчину, причем отнюдь не заядлого модника, было трудно. И тем не менее я был не вправе сказать, что мне такая перспектива не по нраву. Я не мог воротить нос, хотя с эстетической, практической, социальной и моральной точки зрения происходящее было неприемлемо.

— Вы очень добры, — сказал я слабым голосом.

— Так наденьте же его. Наденьте. Посмотрим, был ли Винер, как всегда, на высоте.

Я осмотрелся.

— Где я могу переодеться?

— О, только не говорите, что вы стесняетесь. Смелее. Давайте же посмотрим, как на вас сидит костюм.

И я разделся, оставшись в сорочке и в чулках, и натянул этот чудовищный голубой костюм. Несмотря на все отвращение, я не мог не отметить, что для вещи, пошитой столь спешно, он сидит удивительно хорошо.

Винер кружился вокруг меня, подправляя то тут, то там, и, наконец удовлетворенный, обернулся к Эллершо.

— Очень мило, — сказал он, словно хвалил не свою работу, а Эллершо:

— Действительно. Очень мило, Винер. Ваша работа, как всегда, на высоте.

— К вашим услугам.

Портной низко поклонился и удалился, повинуясь невысказанному приказу.

— Вы готовы к выходу? — спросил меня Эллершо.

— К выходу, сэр?

— Ну конечно. Эти костюмы не предназначены, чтобы ими наслаждались в уединении. Какой от этого толк, верно? Нас должны видеть. Мы выходим в свет, чтобы Лондон мог нас увидеть в этих костюмах.

— У меня важное свидание сегодня вечером, — начал я. — Если бы вы сказали раньше, но теперь не уверен, что смогу…

— Какое бы свидание у вас ни было назначено, вы должны быть только рады, что пропустите его, — сказал он с такой уверенностью, что на секунду я даже ему поверил.

— Ну, вот и отлично. Пойдемте.

Я кивнул и растянул рот в радостной улыбке, хотя был совершенно уверен, что похож на того, кто поперхнулся и вот-вот умрет от удушья.

В экипаже Эллершо объяснил, что мы направляемся в Сэдлерс-Уэллс наслаждаться едой и вниманием окружающих. Он загадочно намекнул, что меня ожидает там неприятный сюрприз, но, когда мы приехали, я не заметил в саду ничего неприятного, за исключением наших нарядов и вызываемых ими удивленных взглядов и смешков. Повсюду пылали костры, чтобы можно было ужинать al fresco[8]на морозе, но модники предпочли оставаться внутри главного здания.

Было еще довольно рано, однако гуляк, вкушающих дорогие и не всегда качественные яства, которыми потчуют в подобных местах развлечений, собралось уже достаточно. Скажу, что наше появление привлекло всеобщее внимание, но мистер Эллершо отвечал на удивленные взгляды и смешки дружелюбным поклоном. Он провел меня к столику и заказал вина и сырного печенья. Несколько джентльменов подошли с ним поздороваться, но Эллершо отнесся к ним не слишком дружелюбно — обменялся банальностями и, не потрудившись меня представить, распрощался.

— Не совсем уверен, — сказал я, — что это была стоящая идея.

— Не беспокойтесь, молодой человек, — сказал он. — Все будет хорошо.

Мы просидели так с час или больше, слушая неописуемо бесталанных музыкантов. Я забылся в неловком оцепенении и очнулся, когда передо мной мелькнула чья-то тень. Подняв голову, я с удивлением увидел, что перед нами стоит мистер Турмонд.

— Вы оба выглядите нелепо, — сказал он.

— А, Турмонд. — Эллершо заерзал на стуле, и было видно, что он в полном восторге. — Присоединяйтесь.

— Не намерен, — сказал тот, но выдвинул стул и сел за наш стол. Он протянул руку и щедро налил себе в бокал нашего вина. Признаюсь, на меня произвела впечатление его непринужденность. — Действительно не возьму в толк, чего вы хотите добиться. Вы что, намереваетесь вдвоем, без всякой помощи, создать новую моду? Кто из щеголей станет носить такой костюм?

— Насчет этого не могу сказать, — ответил Эллершо. — Может быть, никто, а может быть, все. Но если вы и ваши единомышленники вознамерились регулировать импорт, будьте уверены, я ничуть не менее полон решимости этого не допустить. Мы живем в новом мире глобальной торговли, мистер Турмонд, и вам не удастся больше делать вид, будто происходящее в Лондоне не влияет на происходящее в Бомбее. Или, что еще важнее, наоборот.

— Вы просто болваны, — сказал Турмонд. — Думаете спастись с помощью подобной чепухи? Не получится. Даже если эти ваши костюмы вдруг станут популярными, голубая ткань продержится в моде сезон-другой, не больше. У вас будет несколько хороших лет, а потом все вернется на круги своя. Вы могли бы выиграть немного времени, но не больше того.

— С точки зрения торговли сезон или два — все равно что вечность, — сказал Эллершо. — Я дальше вперед и не заглядываю. Собственно, я живу от одного собрания акционеров до другого, и если через полгода мир провалится в тартарары, что ж, мне наплевать.