Козырной стрелок - Андрей Ильин

Случайные прохожие пришли с разных сторон, но пришли в одно место. К роще. Которая, с точки зрения организации конспиративных встреч, была идеальна, так как просматривалась со всех сторон. К роще подошли Иванов, Корольков по кличке Папа и референт второго помощника атташе, бывший для первых двух прохожих неизвестным.

Майор Проскурин надел наушники.

— Вот он, — еле слышно прозвучал голос Королькова. Майор переключился на другой микрофон.

— Очень мне приятно, — ответил незнакомец.

— Ну? — спросил Иванов односложной, какими его обязали разговаривать, фразой. Потому что если многосложными, то профессионал расшифровал бы его в минуту.

— Я рад с вами знакомиться, — дружелюбно повторил незнакомец.

— Ну...

— Чего ты нукаешь? — возмутился Папа.

— Что надо? — предложил перейти к делу Иванов.

— Ваш друг, — кивнул незнакомец на Папу, — сказал, вы испытываете неудобства в визе?

— Ну!

— Ты чего, не петришь? Тебе, фраеру, Джон штатовскую ксиву предлагает, а ты кочевряжишься! — попытался объяснить Папа.

— Вам спасибо, — повернулся незнакомец к Папе.

— Чего? — не понял тот.

— Я благодарен, когда вы нас познакомили.

— Мне что, уходить? — сильно удивился Папа. Потому что не привык, когда его. Привык, когда он.

— Да.

— А как же ты с ним без меня?

— Не впрягайтесь. Все будет путем, — ответил Джон выученной на посольских занятиях фразой.

— Ты чего, по фени ботаешь? — обалдел Папа.

— Ее, ботаю. Немного, — ответил, радостно улыбаясь, Джон. Иванов почувствовал себя вдвойне необразованным. Потому что он ни по-английски, ни по фене.

— Ну ты смотри... — как-то даже растерянно сказал Папа.

— Не бери в голову. Все будет ништяк.

— И с нашим делом будет ништяк?

— Будет. Век свободы не видать! — поклялся Джон. — Ну зуб ставлю!

— Тогда я пошел, — сказал Папа. И пошел.

— Я хочу сказать, благодарю вас за поданную нам информацию, — поблагодарил незнакомец.

— Ну... — неопределенно ответил Иванов.

— Мы бы хотели иметь вас для сотрудничества.

— Ладно.

— За вашу работу мы сможем делать вас гражданином очень хорошей страны Соединенных Штатов Америки. Наверное, вы хотели бы быть гражданином?

— Ну, ладно.

— Мы были признательны бы за то, что вы сказали, откуда узнали про все это.

— Это не я. Это мой друг, — сказал Иван Иванович единственную разрешенную ему длинную фразу.

— У вас много такой друзья?

— Да.

— Вы бы могли привести свой друг? Мы, конечно, тоже готовы дать ему и вам гражданство очень хорошей страны Соединенных Штатов Америки. Вы согласны?

— Согласен.

— Я бы хотел иметь телефон ваших друзей или подружки, чтобы сказать, когда мы сможем встретиться. Вы бы могли дать телефон?

— Бери...

— Когда в следующий раз мы будем иметь встречу, я принесу документ для нашего дальнейшего сотрудничества. А сейчас я хочу дать вам немного денег и инструкции, как сделать так, чтобы вас не видела ваша полиция. Мы должны заботиться о своих друзьях. Вы прочитате их и потом подожгете.

— Ладно.

— Я очень рад встретить вас.

— Да ладно.

— Тогда до свидания.

— Ладно...

Майор Проскурин стянул с головы наушники. Дело был сделано. Контакт гражданина Иванова с агентом иностранной спецслужбы состоялся. И был зафиксирован на фото-видео — и магнитную пленку.

* * *

— Агент Бизон дал согласие на дальнейшее сотрудничество, — доложил референт результаты встречи второму помощнику атташе по культуре.

— Ваши выводы об агенте?

— Ничего определенного по агенту Бизону я сказать не могу.

— Почему?

— Я не располагал временем, достаточным для составления психологического портрета агента Бизона.

— Но общее впечатление?

— Никакого. Он совершенно закрыт. На контакт не идет. Отвечает односложно. Эмоции никак не выражает.

— Вы вели запись разговора?

— Да.

— Покажите.

«Ну? Ну... Ну. Ладно. Ну, ладно. Ну...»

— И все?

— Все.

— Небогатая лексика. Как вы предполагаете, почему он разговаривал именно так?

— Не знаю... Может быть, он боялся.

— Киллер, убивший два десятка человек?

— Тогда, возможно, он избрал такую манеру поведения сознательно. Как наиболее безопасную, с точки зрения сокрытия дополнительной информации о нем. По-настоящему непроницаемо только молчание.

— Но это означает, что он знает методы скрытного тестирования собеседника. Это означает, что он знаком с методами работы спецслужб.

— Может быть. Хотя по внешнему виду не скажешь...

— По вашему и моему виду тоже ничего такого не скажешь. Когда вы планируете следующий контакт?

— В ближайшее время.

— Лучше — в самое ближайшее время...

* * *

— Считаешь, они ни о чем не догадались? — спросил генерал Трофимов.

— Думаю — нет. Потому что разговора не было. При таком диалоге любой олигофреник за академика сойдет. А немой за оперного певца! Думаю, на этот раз все прошло гладко.

Генерал удовлетворенно кивнул.

— Но нет никакой гарантии в том, что следующая встреча не станет последней. Иванов не готов к ведению серьезных диалогов. Он не может разговаривать одними только «ну» и «ладно». Еще несколько таких контактов, и они его расшифруют. И через него — нас. Я считаю, что надо подводить к Дяде Сэму профессионала и убирать Иванова из игры. В конце концов, носитель информации не Иванов. А тот человек, который сообщил ему номер части и координаты места разгрузки ракет.

— Человек готов?

— Готов. Мы провели его по документам Министерства обороны, начиная с общевойскового училища и вплоть до перевода в Генштаб. Неделю назад он был представлен коллективу и приступил к работе в новой должности.

— Никто ни о чем не догадывается?

— Никто ни о чем. Все считают, что он переведен с периферии по протекции кого-то из родственников жены. Как только Иванов сведет генштабиста с Дядей Сэмом, мы начнем операцию «Щит».

— Объекты построили? Которые генштабист сдавать будет.