Козырной стрелок - Андрей Ильин

— Давай заходи, — показал на дверь следователь Старков. — Ну ты чего замер? Мертвых боишься?

— Я? Нет! — быстро ответил стажер и решительно открыл дверь.

В ноздри ударил резкий, неприятный запах. Кажется, чеснока.

— Разве трупы чесноком пахнут? — мгновенно удивился стажер.

— Эй! Вы куда?! У нас обед! — заорал, привставая навстречу вошедшим, санитар. В руках он держал головку чеснока и ослепительно белый, подрагивающий в руке кусок сала. Стажер тоже побелел.

— Мы по делу, — вступил Старков.

— Покойника, что ли, привезли? Тогда ташшите его сюда. И бросайте как есть... пока хоть даже на топчан. Вон туда. Мы его опосля уберем. Когда докушаем. Только одеяло повыше задерите. А то мы там спим.

Стажер побелел еще больше.

— Нет, мы не покойника. Мы из милиции. Нам надо задать вам несколько вопросов?

— Как будто милиционеры не могут возить покойников, — тихо проворчал дальний санитар.

Ближний встал и приблизился, заискивающе улыбаясь и вытирая сальную руку о фартук.

— Тогда конечно. Тогда с превеликим нашим удовольствием. У нас ваш брат часто бывает. И теперича трое есть.

В морозилке, — и протянул для рукопожатия уже почти сухую ладонь.

Стажер шарахнулся от руки в сторону.

— Ты чево? — удивился санитар.

— Впечатлительный он. И первый раз в морге, — объяснил Старков.

— А-а. Тоды понятно. Первый раз оно, конечно... Особенно, когда в ноздрю шибает. Покойник, особенно которому нутро на стол вынули, он завсегда сладким пахнет. Ну как будто сахара на язык насыпать, когда сильно тошнит. Стажер отошел к стене.

— Я когда первый раз покойнику брюхо резал, тоже сильно переживал. Ножом от пупа хрястнул, оттеда кишки полезли. Кольцами. Синие такие, склизкие. И вонь в нос. Ну я и сомлел. Как стоял, так и сомлел. И главное дело, как упал, мордой в самые кишки ткнулся...

Стажер дернулся к двери.

— Ты куда? — крикнул Старков.

— Я? Я... Я это... Я ноги вытру. У меня грязь...

— Ты только куда-нибудь подальше отойди. Когда вытирать будешь...

Старков повернулся к санитару.

— Ну а вот к примеру, когда мертвеца вам привозят, вы его куда-нибудь вписываете?

— А то как же! У нас полный учет. Как в аптеке. Скока привезли, скока увезли, скока осталось. Все в журнал пишем. Точно, Федор?

— Точно! Как есть до последнего мертвяка!

— И что, вы можете сказать про любого покойника, который к вам поступал? — усомнился следователь.

— Про любого. Можешь спрашивать. Всякого найдем. И санитар потянулся к толстому гроссбуху, лежащему на подоконнике.

— А мне самому посмотреть можно? — попросил следователь.

— Смотри. Раз надо. Нам не жалко. Старков не спеша отлистал назад несколько страниц. До интересовавшего его числа.

— А почему у вас в некоторые дни много покойников, а в другие чуть-чуть?

— Так это смотря какой завоз. Когда с аварии какой или опять же с разборок, тогда бывает шибко много. Или опять же когда получка или аванс.

— Получка здесь при чем? — искренне удивился Старков.

— Ну как же. Получка — это деньги. А когда деньги — гульба. А когда гульба — мало ли что.

— А вот здесь? — показал он на интересующую его запись. — Авария или получка?

— Ну-ка, ну-ка? Не. Это разборка. Их с дырками привезли. Значит, разборка.

— Так много?

— Я же говорю — разборка. Когда разбираются, мертвяков много бывает.

— Что, все оттуда?

— Ну-ка, дай посмотрю. Вот эти все оттуда. Их всех вместе привезли. А эти нет.

— Как это можно узнать?

— Чудак ты человек. Хоть и милиционер. Здесь, видишь, буквы у всех покойников одинаковые. Такие чуть наклоненные, но все равно ровные. И одна к одной. Все! А у этих уже не так. Здесь чуток полегли. А здесь совсем упали. Понял?