Китаец - Хеннинг Манкелль

Биргитта Руслин последовала за Хун. Двое мужчин все время держались позади. Пройдя по коридору в сторону лифтов, они остановились у приоткрытой двери. Биргитта Руслин поняла, что это небольшой конференц-зал. За овальным столом сидел пожилой китаец, курил сигарету. Он был в синем мундире с массой галунов. На столе лежала фуражка. Он встал и поклонился, одновременно указав на стул рядом. Хун отошла к окну.

Глаза у Чань Бина были красные, воспаленные, волосы редкие, зачесанные назад. Откуда-то возникло безотчетное ощущение, что этот человек очень опасен. Он жадно втягивал дым сигареты. В пепельнице уже лежали три окурка.

Хун сказала несколько слов. Чань Бин кивнул. Биргитта Руслин попыталась припомнить, встречался ли ей до сих пор кто-нибудь с таким количеством красных звезд на погонах.

— Мы, — хриплым голосом начал Чань Бин, — арестовали одного из двух напавших на вас преступников и просим опознать его.

Он говорил на ломаном английском, но достаточно понятно.

— Так ведь я ничего не видела!

— Человек всегда видит больше, чем ему кажется.

— Я вообще их не видела. На затылке глаз нет.

Чань Бин с непроницаемой миной посмотрел на нее.

— Вообще-то есть. В опасных, напряженных ситуациях можно видеть и затылком.

— Вероятно. В Китае. Но не в Швеции. Никогда в жизни мне не доводилось судить человека на том основании, что некто опознал его с помощью глаз на затылке.

— Есть и другие свидетели. Опознавать преступника будете не только вы. Есть и свидетели, которым предстоит опознать вас.

Биргитта Руслин умоляюще посмотрела на Хун, которая изучала какую-то точку у нее над головой.

— Я уезжаю домой, — сказала Биргитта. — Через два часа мы с подругой должны отправиться в аэропорт. Сумочку мне вернули. Помощь, оказанная китайской полицией, заслуживает всяческих похвал. Я даже подумываю напечатать статью в шведском юридическом журнале, рассказать о своих переживаниях и выразить благодарность. Только вот опознать преступника не сумею.

— Наша просьба о содействии едва ли так уж нелепа. По законам этой страны вы обязаны помогать полиции в расследовании тяжкого преступления.

— Но я должна лететь домой! Сколько это займет времени?

— Вряд ли больше суток.

— Нет. Это невозможно.

Биргитта не заметила, что Хун подошла ближе.

— Мы конечно же поможем вам перерегистрировать билеты, — сказала она.

Биргитта Руслин хлопнула ладонью по столу:

— Я улечу сегодня. Не желаю затягивать поездку еще на сутки.

— Чань Бин занимает в полиции высокое положение. Если он что-то говорит, значит, так надо. Он вправе задержать вас в стране.

— Тогда я требую дать мне возможность поговорить с посольством.

— Разумеется. — Хун положила перед ней мобильный и листок с номером телефона. — Посольство откроется через час.

— Почему я обязана в этом участвовать?

— Мы не хотим наказывать невиновного, как не хотим и отпускать на свободу преступника.

Биргитта Руслин пристально посмотрела на Хун Ци и поняла, что вынуждена остаться в Пекине как минимум еще на сутки. Они твердо решили задержать ее здесь. Хочешь не хочешь, придется смириться. Но никто не заставит ее опознать человека, которого она не видела.

— Мне нужно поговорить с подругой. И как быть с моим багажом?

— Номер останется за вами, — ответила Хун.

— Полагаю, это уже улажено. Когда было решено задержать меня? Вчера? Позавчера? Сегодня ночью?

Ответа Биргитта не получила. Чань Бин закурил очередную сигарету и что-то сказал Хун.

— Что он сказал? — спросила Биргитта.

— Что нам надо поспешить. Чань Бин — очень занятой человек.

— Кто он?

— Чань Бин — очень опытный следователь, — объяснила Хун, пока они шли по коридору. — Он расследует происшествия с такими, как вы, с гостями нашей страны.

— Он мне не нравится.

— Почему?

Биргитта Руслин резко остановилась:

— Раз уж мне придется задержаться, я требую, чтобы вы были со мной. В противном случае я не покину гостиницу, пока не откроется наше посольство и я не поговорю с ними.

— Я буду с вами.

Они вернулись в ресторан. Карин Виман как раз встала из-за стола. Биргитта объяснила, что произошло. Карин смотрела на нее с растущим изумлением:

— Почему ты ничего не рассказала мне? Тогда бы мы, понятно, учли, что, возможно, тебе придется здесь задержаться.

— Я же сказала: не хотела тебя тревожить. Да и себя тоже. Думала, все уже позади. Сумочку мне вернули. Однако придется остаться здесь до завтра.

— Это вправду необходимо?

— Полицейский, с которым я только что говорила, явно не из тех, кто меняет свои решения.

— Если хочешь, я тоже останусь.

— Поезжай. Я прилечу следом, завтра. Позвоню домой и сообщу, что произошло.

Карин по-прежнему колебалась. Биргитта проводила ее к выходу.

— Поезжай. Я останусь и во всем разберусь. Законы в этой стране явно таковы, что я не могу уехать, пока не помогу им.

— Но ведь ты говоришь, что не видела, кто на тебя напал?

— Именно об этом я им и твержу. Иди! Когда вернусь домой, мы повидаемся и посмотрим фотографии, сделанные на Стене.

Карин пошла к лифтам. А поскольку Биргитта захватила с собой в ресторан верхнюю одежду, можно было сразу же выехать.

Ее посадили в одну машину с Хун Ци и Чань Бином. Мотоциклы сопровождения с включенными сиренами прокладывали путь в густом потоке транспорта. Они миновали Тяньаньмынь, проехали по одной из широких центральных улиц, а затем свернули в ворота гаража, охраняемые полицейскими. Лифтом поднялись на четырнадцатый этаж и зашагали по коридору, где люди в форме провожали Биргитту пристальными взглядами. Теперь рядом с нею шел Чань Бин, а не Хун. Здесь главная не она, подумала Биргитта. Здесь все решает господин Чань Бин.

Они вошли в приемную большого офиса, сидевшие там полицейские вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Дверь закрылась — по-видимому, это был кабинет Чань Бина. На стене над письменным столом портрет председателя Собрания народных представителей. На столе — современный компьютер и несколько сотовых телефонов. Чань Бин предложил Биргитте Руслин кресло у стола. Она села. Хун осталась в приемной.

— Лао Сань, — произнес Чань Бин. — Так зовут человека, которого вам скоро предстоит увидеть и опознать среди девяти других.

— Сколько раз я должна повторять, что не видела тех, кто на меня напал?

— Тогда вы не можете знать и сколько их было — один, двое или еще больше.