Жиголо - Сергей Валяев

Я открываю глаза — черная глубокая ночь накрыла машину и нас в ней: Аня спит за рулем, дыхание спокойное и тихое. Я чувствую себя, как после наркоза. Тело непослушное, а память лихорадочно пытается восстановить прошлое и… будущее. Я вспоминаю нашу невнятную поездку на это поле. Потом — «беседа» с неким внеземными силами, называющих себя биологическими создания космической энергии, которые утверждали, что нашей планете угрожает опасность со стороны безнравственных военных. Разумеется, я не верил и меня вместе с Анечкой отправили в недалекое будущее. Там я был каким-то кисейным интеллигентом, умеющим только размахивать дирижерской палочкой. Если все это правда, то будущее действительно у нас поганое лоботомия, как метод управления народными массами, не самая приятная перспектива.

Черт знает что! Нет слов, сержант! В такую маловразумительную и топкую, как топь, историю я никогда не попадал. Кто бы мне объяснил, что на самом деле происходит? Кто оказывает влияние на мои мозги и душу? НЛО? ГРУ? ЦРУ? ФСБ? Ну и так далее.

Я выбрался из старенького «Москвича» и, отойдя в сторону от него метров на десять, освободил мочевой пузырь. Струя мочи ударила в пыль и подняла облачко, подсвеченное мертвым светом луны. Я перевел дыхание: ничего, ещё поживем во славу себя и всего человечества, лишь бы докопаться до самой до сути происходящих событий. Помнится, начинались они именно в такую ночь — была такая же безжизненная луна и был неживой голос Санька, сообщающий, что мой лучший друг погиб. Все последующие события развивались в духе нормальных криминальных разборок. Тогда и подумать нельзя было, что обстоятельства изменятся до такой степени, что я буду принимать участие в неких запредельных экспериментах. И что теперь? Как сказал кто-то из великих философов: «В трудных обстоятельствах сохраняй рассудок». Очень своевременный совет. В моей голове полный раскардаш. Наверное, так сходят с ума, сержант?

Вернувшись к авто, обнаруживаю, что Анечка проснулась, посмотрела на меня здоровым оптимистическим взглядом:

— Ты гулял?

— НЛО искал, — буркнул. — В трусах, — нагрубил.

— И я поищу, — сказала.

Вел себя так по той причине, что видел: Анечка чувствует себя, как юная пионерка в нашем недалеком прошлом, твердо уверовавшая в незыблемость великих идей коммунизма. Раньше были эти противоестественные идеи, теперь другие — не менее странные. И что же? Пионерская восторженность как была, так и осталась. Должно, так проще жить? Верить — и никаких проблем.

— Что будем делать? — спросила Аня, садясь снова за руль.

— В каком смысле?

— По нашей проблеме, — и подняла глаза вверх.

— Взорвем все к черту! — отрезал. — И себя тоже!

— Это идея, — и повернула ключ в замке зажигания.

А какие я должен испытывать чувства? Чувство глубокого удовлетворения от невнятного общения с теми, кто утверждает, что они есть космическая миссия. Да, они отправили нас в будущее — оно опасно и неприятно, однако можно предположить, что «они» его сконструировали с целью заморочить нам головы. С восторженными дураками проще иметь дело, не так ли? Или это воздействие вполне земного психотропного оружия нового поколения?

— Дима, ты, как сапог, — в сердцах проговорила Анечка, когда я поделился своими сомнениями. — Какие тебе ещё нужны доказательства?

— Разберемся, — буркнул я.

— Ты мне нравился, — на это сказала девочка. — Теперь не нравишься.

Я засмеялся: детский сад, где под кроватями стоят ночные горшки. Эти «горшки» окончательно расстроили мою спутницу. Аня закричала, что она взрослая, и больше общаться со мной не будет. Не будет — и все!

— Будешь, — дразнил её. — Кто твои НЛОшкам поможет? Только я!

— Дурак! — чуть не плакала; в своем максималистическом гневе была прелестна.

— Можно подарить герою поцелуй, — смеялся я, — прежде, чем он пойдет штурмовать НИЦ!

— Ах так! — мстительно сжала губы. — И никакой ты не журналист!

— Журналист, — продолжал дурачиться. — Лучшее перо России.

— Нет, — проговорила девочка. — Дед сказал, тебя взяли, чтобы ты его убил.

Я поперхнулся от неожиданности, смех, как кость, застрял в горле. Анечка показала мне язык — он мелькнул, как удавка вокруг шеи висельника.

— Шутишь? — клацнул зубами. — Так и сказал, и лично тебе?

— Нет, кому-то по телефону.

— Посмеялся, наверное? — я был искренне озадачен: что ещё за новый зигзаг в этой искрящейся, как бикфордов шнур, истории?

— Не знаю, — ответила моя юная спутница. — Он сказал: «уже прислали дьявола по мою душу».

— А дьявол — это я? — возмутился.

— Похоже, ты, Дима, — улыбнулась с издевкой. — Чужие здесь не ходят, а ты вот пришел.

— Дура, — проговорил от бессилия что-либо понять. — Останови машину к черту!

Девочка оказалась с характером — подпрыгивающий на колдобинах «Москвич», убыл в сторону бледных огней городка, и я остался один на ночной дороге. Кроме Анечки, ни одна живая душа не знала, где я нахожусь, и от этой мысли мне стало легко и свободно. Ни одна живая душа, сержант! И ты волен выбирать путь, находясь по немыми небесами. А если не возвращаться в НИЦ, рассуждал я, все там настолько запутано, что возникает единственное желание действительно взорвать секретную лабораторию «D» к чертовой матери! Зачем человечеству это головная боль — Новая Энергия?

Предположим, что ночная история с НЛО правдива, как придорожная пыль под моими ногами. Очистительный взрыв — и мы продолжаем жить… у пещеры! Может, этого и добиваются наши «братья по высшему разуму»? Пещерных особей легче напугать и проще приучить. Ведь в записях журналистки Стешко есть предупреждение о том, что многие внеземные цивилизации настроены по отношению к нам агрессивно. И за что нас любить — если мы сами себя не любим. И крепко не любим, если верить небесным прорицателям, отправившим меня с Анной в близкое будущее.

Однако скорее всего мы имеем дело, повторю, с глобальной мистификацией. Допустим, ЦРУ пытается остановить успешный прорыв российской науки в неизведанное. Все просто: у кого окажется больше элемента 115, тот и будет устанавливать порядок на земном шарике. Новая Энергия несет безоговорочную победу и одаривает абсолютной властью!..

М-да! Все прекрасно, да вот только понять, какова моя роль во всей этой искрящейся космическо-пыльной ахинеи? Найти «крота», как утверждает господин Фаст? Или ликвидировать академика, как говорит его впечатлительная внучка Анечка? Или я выступаю в качестве шлака, о чем меня предупреждал менхантер Стахов. Или нечто такое, о чем догадаться пока трудно?

Тут я услышал ноющий звук отечественного мотора. Вдали заплясали огни фар. Я покачал головой: Аня возвращается. Не сбежать ли тебе, милый мой друг, пока не поздно от этой юной восторженной особы, потерявшей голову, общаясь с представителями иных миров? Вопрос риторический — я стоял и ждал разболтанный транспорт. Все-таки интересно, чем закончится вся эта кислотная космическая сага в нашем бедноватом на событии Подмосковье?