Дочь палача и ведьмак - Оливер Петч

Палач одет был в поношенные штаны, простой черный сюртук и старый плащ, который Магдалена помнила еще с детства. Она с улыбкой представила отца в изодранной монашеской рясе: с его-то ростом из него действительно получился бы замечательный монах.

— Земер заглядывал к нашему Михаэлю домой, — ответила наконец Магдалена.

— К Михаэлю? А к нему-то зачем?

— Если хочется узнать, то помолчи уже и послушай.

Магдалена рассказала отцу об угрозах бургомистра, и палач со злостью врезал по стене сарая.

— Проклятие, только этого мне еще не хватало! — негодовал он. — Теперь-то я понимаю, почему охотники и стражники рыщут по переулкам. Земер им, наверное, увесистый кошель пообещал, если они меня изловят… Пусть даже не надеются на это!.. — Якоб с беспокойством взглянул на дочь. — Симон уже рассказал тебе, что случилось в монастыре?

— Я как раз к нему шла. Кажется, нашелся труп Виргилиуса. Это правда?

Палач кивнул.

— Идем тогда к Симону. Нам нужно обсудить, что теперь делать. Остальное все расскажу по пути.

По пути к лазарету Куизль рассказал Магдалене о появлении дароносицы и умирающем наставнике.

— Остается только надеяться, что монах сможет сказать еще что-нибудь, — закончил он глухим голосом. — Если прежде его не прикончил этот чертов колдун. Молись, чтобы муж твой не уснул и должным образом его сторожил. Иначе он пожалеет, что выбрал палача себе в тести.

Магдалена кивнула и постаралась не думать о том, что именно отец хотел этим сказать. Она знала, как легко было вывести его из себя. К счастью, успокаивался он так же быстро.

Она ускорила шаг. Наконец-то впереди показался лазарет. Наскоро перестроенная конюшня уже полностью погрузилась во мрак, изнутри не пробивалось никакого света.

— У меня дурное предчувствие, — проворчал палач. — Или Симон в темноте лучше кошек видит, или он и вправду уснул, баран бестолковый.

— На него и так слишком много всего навалилось в последнее время, — пробормотала Магдалена.

Ей вдруг стало жаль своего мужа. И почему отец так к нему строг?

Куизль не ответил. Он вынул из-под плаща факел, поджег его принесенным с собой огнивом и бесшумно отворил дверь в лазарет.

В свете факела Магдалена различила десятка два кроватей, расставленных по всей конюшне. Почти на всех ерзали заспанные люди, кашляли или приподнимали головы на свет и снова засыпали. Далеко впереди Магдалена разглядела своего мужа. Он сидел на стуле возле одной из кроватей, уронив голову на грудь, и грудь его мерно вздымалась.

И он храпел.

— Так я и знал! Будь ты трижды проклят, каналья! — Палач подскочил к мирно посапывающему Симону и растряс его. — Я тебе сторожить велел или что? — прошипел он. — А ты тут храпишь на весь лес!

— Что? Где?..

Симон потер глаза и не сразу понял, кто перед ним стоял.

— Господи, Якоб! — воскликнул он наконец. — Мне… мне так жаль, но за эти дни…

Но палач уже отвернулся и склонился над безжизненным телом наставника. Он приложил ухо к сердцу, а потом проверил пульс.

— Проклятие! — прошептал он. — Помер все-таки! Теперь мы ни за что не узнаем, где он нашел дароносицу и кто сотворил с ним такое.

— Этого… быть такого не может.

Симон вскочил и сам пощупал пульс брата Лаврентия. Затем сорвал повязку с его обожженного лица и подставил под нос медную пластинку. Она не запотела, и лекарь с удрученным видом снова опустился на стул.

— И часа, наверное, не прошло, — сказал он с раскаянием. — Я решил почитать немного, и глаза, видимо, сами собой закрылись.

— А колдун спокойно сюда влез и прикончил нашего единственного свидетеля, — огрызнулся палач. — Особо и возиться-то не пришлось.

— С чего ты взял, что это был именно колдун? — прошептала Магдалена, чтобы не разбудить больных. — Может, он сам умер.

Она поймала себя на мысли, что использует любые доводы, лишь бы защитить Симона от отцовского гнева.

— А это тогда что? — Палач вытянул из кулака наставника обрывок черной материи. — Судя по всему, без борьбы брат Лаврентий в рай отправляться не пожелал.

Магдалена склонилась над крошечным лоскутом.

— Должно быть, от рясы оторвал, — сказала она задумчиво. — А может, еще откуда-то. В любом случае это не обязательно был…

Она замолчала на полуслове и взглянула на Симона: тот ползал по полу и, видимо, что-то искал.

— Что ты там еще потерял?

— Андексская… хроника! — выдавил Симон. — Она пропала! Я ее читал до этого, а когда уснул, она, наверное, выпала у меня из рук… И теперь ее нигде нет!

— Еще лучше, — прорычал Куизль. — Этот колдун мало того что единственного нашего свидетеля угробил, так он еще книги у тебя ворует, пока ты храпишь себе… У тебя вообще мозги есть?

— Папа, хватит уже! — ругнулась Магдалена. — Видишь ведь, что ему и так совестно. К тому же ты бы и сам мог посидеть тут и посторожить немного… Так нет же, тебе, как всегда, надо по лесу пошататься!

— Потому что меня разыскивают, наглая ты баба! Сколько раз тебе повторять?

С дальней кровати снова послышался стон. Старый крестьянин с осунувшимся, землистым лицом приподнялся на локте и с любопытством уставился в их сторону.

— Я вот что предлагаю, — прошептал Симон, поднимаясь с пола. — Пойдемте поговорим лучше в часовне Святой Елизаветы. Там никто нам не помешает, и я расскажу вам, что вычитал из хроники. — Он попытался улыбнуться. — Может, так я смогу загладить вину и вы не вздернете меня на месте.

Часовня Святой Елизаветы располагалась чуть ниже монастыря. Ее выстроили прямо у обрыва, и даже в оживленные дни она служила местом уединения и покоя.

Паломники приходили иногда к часовне, так как вода в местном источнике якобы излечивала глазные болезни. Теперь же, с наступлением ночи, здесь царила полная тишина. Куизли устроились на немногочисленных скамейках перед алтарем, несколько свечей отбрасывали на них дрожащие отсветы.

— Так ты считаешь, что библиотекарь, келарь, а может, и этот колдун охотятся за реликвиями и сокровищами, спрятанными здесь во время штурма Андексской крепости? — изумленно спросила Магдалена.

Симон уже рассказал остальным о своих измышлениях и теперь задумчиво склонил голову.

— В хронике написано, что ничего не нашли, вообще ничего, — объяснил он. — И только спустя двести лет из норы в замковой часовне выбежала мышь с обрывком пергамента, на котором значились некоторые из реликвий. Таким вот образом удалось наконец отыскать пропавшие святыни.

— Верно, — сказала Магдалена и закуталась в шаль. — Этот мерзкий брат Экхарт рассказывал то же самое. Но почему ты решил, что сокровищ больше, чем отыскалось тогда?