Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

– Конечно же, есть, мисс Кокрейн. Они зовутся нуворишами и промышленными магнатами. Они поднимаются скорее благодаря черным чернилам, чем голубой крови. Некоторые называют это плутократией, но я бы назвал это Мидасократией.

– Мне нравится, – согласилась я.

– Это потому что в нас троих не так уж много голубой крови, как и в этой компании грубых наездников, – сказала Ирен.

Я оглянулась и посмотрела на труппу, напоминавшую лагерь солдатского сброда без мундиров, и заметила:

– Пусть это лишь спектакль под открытым небом, но он служит напоминанием о большом кровопролитии в недалеком прошлом.

– Я в восторге от шоу! – признался мистер Стокер, оборачиваясь и рассматривая огромное скопление палаток, между которыми служители водили массивных животных и сновали дрессировщики. – Я полагал, что спектакли в «Лицеуме» грандиозны. В одном только четвертом акте «Фауста» было задействовано двести пятьдесят колдунов, демонов, бесов и гоблинов. Но это… привезти через океан сто животных-актеров и несколько сотен людей, исполнителей и рабочих – поразительно! Ирен, я рад, что вы дали мне возможность продолжить знакомство с полковником Коди, – добавил он с низким поклоном. – Генри Ирвинг и Эллен Терри участвовали в его чествовании по случаю приезда шоу «Дикий Запад» в Лондон в прошлом году, но, боюсь, я затерялся среди таких личностей, как Оскар Уайльд и другие знаменитости. Поэтому я рад новой возможности увидеть работу полковника. Я могу многое узнать у Буффало Билла о животных, реквизите и статистах для «Лицеума». А вот и он.

– Стокер! – закричал высокий экстравагантный человек, который шел к нам, словно ожившая афиша.

Длинная желтая бахрома на его рубашке и брюках из оленьей кожи развевалась в такт энергичной походке. Голову венчала небрежно надетая светлая фетровая шляпа с лихо загнутыми полями. И что за гордая и удивительная это была голова – почти исполинская, словно косматые головы бизонов, охотой на которых был известен полковник и которых он привел почти на грань вымирания. Хотя он щеголял усами и козлиной бородкой, длинные волнистые волосы ниспадали по спине совсем как распущенные женские локоны.

Но горе любому, кто решил бы усомниться в мужественности шоумена, известного по всему миру как Буффало Билл! Благодаря нескончаемым бульварным романам Неда Бантлайна я слышала и читала о полковнике всю свою жизнь: в двенадцать лет он стал курьером у американских поселенцев, в пятнадцать – наездником почтовой службы «Пони-экспресс», в двадцать – разведчиком американской кавалерии и охотником на бизонов; он был обладателем медали Почета, проводником на охоте для особ королевских кровей, а с семидесятых – звездой постановок о собственных приключениях.

Известное на весь мир шоу «Дикий Запад» всего лишь увековечило память о жизни человека, который лично изменил будущее континента, некогда черного от стад пасущихся бизонов. За шестнадцать лет косматые животные и охотившиеся на них индейцы фактически исчезли; крупный рогатый скот и белые люди наводнили прерии, когда-то знавшие больше дерева, чем стали. Долгая, горькая и жестокая борьба индейцев за свои территории теперь, похоже, тоже закончилась. Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как всего через неделю после самого громкого поражения в войне с индейцами Уильям Ф. Коди убил вождя Желтую Руку и снял с него скальп, мстя за гибель офицера Кастера и разгром Седьмого кавалерийского полка. Теперь индейцы подвизались в качестве артистов в гастролирующем шоу. Я читала газетные статьи, в которых Буффало Билл утверждал, будто индейцы сиу не виноваты в смерти Кастера, что они были лишь искусными воинами, вставшими на защиту своих семей и своей земли. Герой войны стал миротворцем.

Признаюсь, от приближения знаменитого скаута у меня по спине пробежала дрожь, подобная ознобу, что две ночи назад пробирал меня во время нашего с Ирен посещения неисследованных катакомб под собором Парижской Богоматери.

Но на сей раз причиной озноба был не ужас, а гордость за свою страну. В отличие от Ирен, я покинула Штаты совсем недавно. Хотя я видела шоу «Дикий Запад» на Мэдисон-сквер-Гарден и знала Буффало Билла как превосходного актера и руководителя огромной труппы мужчин, животных и нескольких достойных женщин, я никогда лично не сталкивалась с исключительным магнетизмом этого человека. А он был необоримым. Даже Ирен стояла молча, безоружная перед лицом явления такого масштаба.

Это был принц прерий во плоти, и гораздо более представительный, чем тучный принц Уэльский.

Буффало Билл прищурился, когда мистер Стокер представил его Ирен:

– У вас боевой вид, мэм. Вы стреляете?

– Только для самообороны. – Брови полковника взлетели от ее предельно серьезного тона. – Но я фехтую, – добавила она.

– Вы ездите верхом?

– Не так много, не так хорошо и не так далеко, как хотелось бы, но я… отличный пешеход.

Буффало Билл рассмеялся.

– Боюсь, что я закоренелый городской житель, полковник Коди, но я работала на Пинкертона, – при этих словах полковник вытянулся то ли от удивления, то ли намереваясь отдать честь, – и я пришла к вам в поисках информации, касающейся ужасных преступлений.

– Вы агент Пинкертона?

– Была когда-то. Теперь я живу в Европе и занимаюсь частными расследованиями для собственной выгоды и развлечения. – Ирен подошла ближе и прикоснулась к его обтянутой оленьей кожей руке. – И по просьбе состоятельных людей. Моим клиентом был Тиффани. И… – почему-то она едва не поперхнулась следующим именем, но затем швырнула его, словно средневековую латную рукавицу, – король Богемии. И… прочие, кого я не осмеливаюсь называть.

Глаза с прищуром, видевшие диких животных и племена, исчезнувшие с американского Запада, оценивающе смерили Ирен. Она не вздрогнула, даже не моргнула.

– Что ж, мэм. – Полковник снял шляпу с тем же щегольством, с каким отвешивал поклоны в конце четырехчасового шоу «Дикий Запад». – Если вы друг Брэма и утверждаете, что вам нужна моя помощь, я к вашим услугам. Во всяком случае, я смогу уделить вам сегодня полчаса. Как видите, в Париже я гвоздь программы и по восемнадцать часов в день бегаю с одного торжества на другое, не говоря уже о двух ежедневных шоу.

– Я очень благодарна за ваше драгоценное время и вашу помощь. – Ирен взяла его под руку, словно они вдвоем направлялись на ужин в Кенсингтонский дворец.

На моих глазах опытный дрессировщик зверей попал в руки опытной дрессировщицы хомо сапиенс.

– Извините нас, Брэм, – сказал полковник нашему проводнику, который кивнул и остался стоять на месте.

Меня же никто не остановил, поэтому, когда пара направилась на вытоптанную центральную арену, я пошла за ними, как ребенок, пытающийся хотя бы подглядеть, если не подслушать разговор взрослых. Я заметила, что Ирен, несмотря на глубокую увлеченность разговором с шоуменом, умудряется не наступать на навоз, который животные оставляли на своем пути – буйвол есть буйвол.

Я старалась ступать по ее чистым следам. Воистину она «отличный пешеход»! Не удивительно, что Буффало Билл почувствовал расположение к примадонне. Она ни на что не претендовала, но и ни за что не извинялась.