Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

– Эти женщины были проститутками. Возможно, индейцу трудно понять подобную городскую порочность, – пожала плечами Ирен.

– Допустим, у индейцев нет борделей, но у некоторых есть рабы или военнопленные, и с этими беднягами могут обращаться довольно жестоко, будь они бледнолицыми или краснокожими, мужчинами или женщинами. И кое-какие племена, например, апачи, насилуют с той же легкостью, с какой убивают. В то время как белые мужчины тоже использовали индианок. Слово «скво» стало означать то же, что и «Джейн» или «Мэнди». В приграничных землях эти имена означают проститутку.

– На Западе проституток называют Джейн и Мэнди? – удивилась примадонна.

– Только не говорите об этом Бедовой Джейн^[91], а то не поздоровится, – засмеялся Буффало Билл.

Ирен тем не менее размышляла вслух:

– Мэнди. Джейн. Мэри Джейн. Мэри Энн. Энни. Предоставленный сам себе индеец в Лондоне мог услышать эти имена, особенно в таком богатом на проституток округе, как Ист-Энд, и решить, что ему наконец доступна привилегия белого мужчины.

– Вряд ли! Индейцы не думают в категориях «око за око, зуб за зуб».

– Но если один из них сошел с ума?

– Душевнобольной? Думаю, это возможно. Такое может случиться, если индеец останется в одиночестве в большом европейском городе. Или пустится в запой. Но это маловероятно. Они всегда держатся сами по себе. Это то, чего они всегда хотели, и единственное, чего белые люди не могли им позволить.

– Исходя из того, что вы слышали о работе Джека-потрошителя, могут ли подобные увечья быть делом рук индейца?

– Я путешествовал по восточному побережью, когда этот парень, Джек, совершал свои злодеяния, но газеты я читал. Некоторые женщины были выпотрошены. Апачи делают подобное. Вернее, делали. Но они предпочитают живых, а Дерзкий Джеки сначала убивал жертв, перерезая горло. Он расчленял уже мертвых. Шайены и сиу поступают так во время битвы или сразу же после нее. Они могут перерезать горло после смерти или снять скальп, но это исключительно военный ритуал.

Правда в том, что солдаты и жители приграничных территорий, узнав о посмертных увечьях, взяли их на вооружение. – Разведчик бросил на меня быстрый взгляд, словно переживая, что я услышу подобные вещи. – Вы работали на Пинкертона, миссис Нортон, а эта девчушка выражала сочувствие тысячам бизонов, которых я убил. Поэтому я расскажу вам всё: белые мужчины, солдаты или поселенцы, совершали такие же или еще более ужасные злодеяния. Я не раз слышал, как они хвастались «трофеями» – сумками, сделанными из грудей индианок, ожерельями из отрубленных пальцев, причем некоторые принадлежали детям.

Я ахнула, и полковник повернулся ко мне со стремительностью атакующей змеи:

– Слава богу, подобные времена закончились. Выжившие индейцы стали диковинкой, по крайней мере за пределами Штатов. В прошлом году в Лондоне королева и некоторые ее леди щекотали подбородки индейских малышей из нашей труппы, и дети смеялись, а смех не знает языковых границ. Мы посланники мира, и мы возвращаем краснокожим их законный титул: американцы.

– Похоже, – сказала Ирен, – что недавние неприятности на границе почти закончились.

– О, возможно, мы все еще выглядим дикарями, мэм, но мы прогрессивные люди. Я горжусь тем, что я друг Теодора Рузвельта и мы вместе планируем важные дела. Города в Америке растут как грибы, но прежде чем мы замостим прерии улицами и пустим по ним трамваи, я планирую сохранить некоторые земли и их обитателей для будущего. И, – добавил он, по очереди глядя каждой из нас в глаза, – женщины в моем шоу зарабатывают наравне с мужчинами. Я поддерживаю стремление суфражисток дать право голоса всем и каждому.

– Я восхищаюсь вами, сэр! – воскликнула я и смутилась своей горячности.

– Я поверю в равноправие, только когда увижу его собственными глазами, – добавила Ирен с печальной улыбкой.

– Действительно, благими намерениями вдову не накормишь, – вежливо ответил Буффало Билл, – но идея всеобщего избирательного права не исчезнет, подобно тому как исчезли бизоны. Помяните мое слово. Я действительно хочу распространить американский образец независимости и предприимчивости по всему миру, – добавил он. – Я планирую в скором времени создать труппу из самых лучших в мире наездников: арабов, немецких кирасиров, мексиканских гаучо, русских казаков, индейцев и кавалеристов, кубинцев и тихоокеанских островитян. С Запада, с Востока или откуда-нибудь посредине, все они прекрасные наездники, и между ними больше сходства, чем различий.

– Больше сходства, чем различий, – медленно повторила Ирен. Она подождала, пока внимание Буффало Билла не вернулось к ней. – Значит, силы, создавшие Джека-потрошителя, могут брать начало в любой культуре. Западной. Восточной. Или между ними. То есть там, где мы находимся. В Европе.

Он перенес вес с ноги на ногу, загребая навоз шпорами, и кивнул:

– Да, мэм. Можно и так сказать. – Полковник глубоко вздохнул. – Возможно, ваш уайтчепелский убийца – спятивший индеец. Но можно ли их винить за сумасшествие? Представьте себе: они веками живут на американских просторах. Потом появляется первый белый человек с небольшим отрядом. И с несколькими лошадьми. Индейцы забирают лошадей и забывают о наездниках. А через несколько десятилетий появляется еще больше белых людей. И еще больше лошадей. А потом и солдаты на лошадях. И поселенцы. Сначала индейцы думают, что пришлых всего горстка, и их легко победить. Но из-за оружия белых людей сокращается поголовье бизонов, с бесчисленных миллионов до каких-нибудь нескольких тысяч. Еда, одежда, оружие – все исчезло. А белые люди продолжают прибывать, со своими женщинами, детьми, скотом, лошадьми и оружием. Наконец индейцы видят, что вместо прерии, которую они всегда знали, теперь есть другая земля, непонятная им, населенная другими людьми, тоже им непонятными, и не хватит воинов остановить новую волну, что поглощает их родину. Должно быть, жители Европы чувствовали себя подобным образом, когда с востока пришли гунны. Европейцы вдруг стали чужими на собственной земле. Поэтому я думаю, что индеец, столкнувшийся с подобным в своей жизни, может отчасти спятить. Все возможно.

Если вам еще понадобится моя помощь, дайте знать. Я больше не разведчик. Теперь нет нужды в том человеке, которым я был раньше. И сейчас моя мечта – создавать будущее, хоть я и погребен под собственным прошлым. Но я помогу вам, если потребуется. – Буффало Билл усмехнулся. – И мне не терпится представить европейской аудитории русалку Мерлинду.