Вакансия маньяка занята (сборник) - Алексей Макеев

– Так это они? – едва сдерживая ярость, выпалил Крячко, когда опера покинули генеральский кабинет и оказались в коридоре. – Они – те самые уроды, которые стреляли в нас на дороге?

– Похоже на то, – сдержанно откликнулся Гуров. – Я хорошо помню, как попал ему в кисть. Вряд ли это совпадение.

– А как ты догадался?

– Когда мы вошли, Баранов сразу сунул руки в карманы. Мне показалось, что я заметил бинты, но не был уверен на сто процентов. А перед их уходом решил проверить. Догадка подтвердилась.

– А Орлову почему не сказал? – не отставал Крячко.

– Сейчас не время, – покачал головой Лев. – Старику и так хватило волнений на сегодня. Орлов начал сдавать. Ты заметил?

– Честно говоря, не особо, – хмыкнул Станислав. – Блажил и бил копытом он не хуже молодого жеребца.

– Это все напускное, Стас. – Сыщики двинулись вниз по лестнице. – Ты знаешь генерала не хуже меня. Он боится. Боится за свое место, боится за свое будущее… Кризис переходного возраста, когда человек начинает думать о том, что он окажется не у дел. Доживешь до его дней – поймешь…

Они спустились на второй этаж. Дверь в рабочий кабинет была приоткрыта.

– Я уже давно пережил кризис переходного возраста, – ответил Крячко. – В четырнадцать лет. С тех пор я никогда не думал, что могу остаться не у дел… Ну а что с расследованием, Лева? Мы правда все спускаем на тормозах?

– Ни в коем случае, – категорично заявил Гуров. – Тем более теперь, когда мы знаем, что ФСБ ведет какую-то грязную игру. Они в нас стреляли, Стас. В представителей власти.

– Думаешь, хотели убить?

– Вряд ли. Хотели бы – убили бы. Скорее, брали на испуг.

Сыщики вошли в кабинет. Конев оторвался от компьютера и потер глаза. Белки лейтенанта были слегка красноватыми от напряжения, зато губы растянулись в счастливой улыбке.

– Я, кажется, кое-что раскопал, Лев Иванович. – Он поднялся навстречу старшему по званию, но Гуров заставил его опуститься на прежнее место, положив руку на плечо. – Это, конечно, не стопроцентная версия, но… Такие совпадения исключены.

– Эй, а где пицца? – Крячко поочередно раскрыл две пустые коробки на своем столе.

– Извините, товарищ полковник… – смутился лейтенант. – Я увлекся… И был голоден.

– Даже пару кусков не оставил. А ведь просили, как человека.

– Извините. Хотите, я закажу еще?

– Подожди, Толя, – остановил его Гуров. Он придвинул стул и сел рядом с лейтенантом. – С пиццей вы разберетесь позже. А у меня будет для тебя поручение посерьезнее… Но сначала показывай, что там у тебя.

– Я проработал все возможные контакты убитых на дне рождения Бушманова. В том числе и контакты Губенко, – приосанившись, заговорил Конев. – Там, может, и есть множество подводных камней, но с ними еще нужно разбираться и разбираться. Ничего определенного. А вот женщины меня заинтересовали гораздо больше. Хотя я отрабатывал их в последнюю очередь…

– Какие женщины? – подал голос Станислав.

– Из числа убитых. – Лейтенант быстро застучал пальцами по клавиатуре. – Вот, смотрите. Лариса Велиханова. Девяносто второго года рождения. Домохозяйка. Конечно, мне сразу стало понятно, что по факту никакая она не домохозяйка. Простых домохозяек на юбилее у Бушманова быть не могло… Так оно и вышло. В действительности Лариса Велиханова – жена трижды судимого криминального авторитета по кличке Шерхан. Он, кстати, и сейчас сидит, а Лариса вела кое-какие его дела на воле. В основном под патронажем Бушманова.

– И что? – Крячко тоже подошел к ним, остановился за спиной Гурова и склонился к экрану. – Какие у тебя к ней претензии, лейтенант?

– К ней – никаких, – не поворачивая головы, откликнулся Конев. – Тем более что она уже мертва, товарищ полковник. Дело в ее личном водителе. Василий Ломакин… Он же Лом… После смерти Ларисы Ломакин исчез. Дома не появлялся, в офисе тоже. То есть с юбилея Бушманова его никто больше не видел. Не женат, детей нет… Но есть его фото. Смотрите. – Он вывел картинку на экран. Перед взорами сыщиков появилось мужественное скуластое лицо с колючим взглядом. – Сходство с фотороботом, составленным со слов портье, не идеальное, но оно есть. Вам так не кажется?

Гуров внимательно присмотрелся, склонив голову набок.

– Честно говоря, не особо, Толя. У этого и лицо шире, и разрез глаз другой. Что-то есть, конечно, но… А имеется фотография в полный рост?

– Есть и такая. – Конев сменил картинку.

– Не думаю, что это тот человек, который стрелял в Шустрого, – покачал головой Лев. – Тот был пониже ростом…

– И худее, – добавил Крячко. – Я тоже его разглядел. А этот парень по сравнению с ним – настоящий жиробас.

– Фото могло устареть, товарищ полковник, – не согласился Конев. – Но я не стану с вами спорить, так как это всего лишь рабочая версия… Если предположить, что Ломакина и Велиханову связывали какие-то личные отношения… Он мог возжелать возмездия… И так далее и тому подобное… Я на всякий случай объявил его в розыск, но… Все это меркнет на фоне того, что я обнаружил относительно второй жертвы женского пола. – Лейтенант вновь склонился над клавиатурой. – Альбина Кротова. Девяносто восьмого года рождения. Сотрудница эскорт-сопровождения. Она тоже была убита в перестрелке.

На экране появилось миловидное личико с миндалевидными голубыми глазами и чуть вздернутым носиком. На фото девушка радостно улыбалась.

– Симпатичная, – оценил Крячко. – Одна из девочек мадам Бордо?

– Так точно. Из родственников у нее только отец. Хотите взглянуть?

– Слышь, Толя, – нахмурился Станислав, – хорош тянуть кота за все подробности, показывай уже!

Конев щелкнул мышью, выводя на экран фотографию черноволосого коротко стриженного мужчины с легкой щетиной на щеках и подбородке. Под правым глазом виднелся едва заметный шрам.

– А как вам этот? Не похож на фоторобот?

Гуров откинулся на спинку стула, прищурился.

– Этот больше похож, Толя. Определенно… Ты как считаешь, Стас?

– Вроде да, – протянул Крячко, но стопроцентной уверенности в его голосе не было. – Похож.