Миллион в лохмотьях - Алексей Макеев

Поездка была не долгой, всего минут пятнадцать, насколько Гуров мог оценить время. За эти минуты машина достаточно проехала и по грунтовой дороге, и, набирая скорость, по асфальту, и, снова сбавив скорость, стала переваливаться на кочках какого-то странного проселка. Было ощущение, что его везут такими окольными путями, где вообще машины редко ездят. Тряска выматывала… рваные, обгоревшие штанины брюк касались обожженных ног, вызывая нестерпимую боль. В мешке было душно, Лев еще не вполне оправился от удара мощного электрошокера, ему становилось все хуже, и он, боясь потерять сознание, пытался, наполнять голову мыслями, прикидывая, куда его могли вывезти первые похитители. С момент захвата до момента, когда его привели в чувство в лесу, прошло, по его расчетам, всего минут пятнадцать, так что вряд ли его увезли через другую часть города. Скорее всего, где-то здесь же, за объездной дорогой в лесу, все и было.

Мысли путались. Ноги не слушались, было очень больно обожженным икрам, особенно на правой ноге. Его вынесли из машины и теперь тащили на руках. Ступени, коридор, хлопнула за спиной тяжелая дверь. Судя по эху, его завели в просторное помещение, сняли мешок с головы, и Лев начал жадно хватать воздух, широко открывая рот. Не успел он рассмотреть, где находится и что это за помещение, как его глаза завязали полосой из мягкой ткани. Что не сарай, это точно. Рядом с ним стояли, кажется, двое. Стояли молча. Чего-то ждали. Или кого-то. Скорее всего, второе. Гуров обессилено уронил голову на грудь.

– Это он? – спросил знакомый голос.

– Да, они отвезли его в лес, там мы их и нашли, – ответил стоявший рядом человек с низким голосом.

Кто спрашивал? Почему его голос знаком? Лев стал лихорадочно вспоминать. «Черт, я в Туле никого не знаю! Чей это голос? Вспоминай, вспоминай!» В голове все плыло, но постепенно прояснялось.

– Здорово, Гриб! – собравшись с силами, произнес он как можно громче и постарался улыбнуться. – Или ты все еще предпочитаешь, чтобы я говорил тебе Антон Мстиславович?

– Откуда он знает? – тихо спросил Грибов. – Вы что-то говорили ему?

Один из охранников отошел, и они зашептались с Грибовым. Тот резко спрашивал, охранник оправдывался, клялся, что всю дорогу они молчали. И пленник молчал. Гуров пытался прислушиваться, но ничего внятного расслышать не удалось. «Значит, меня освободили люди Гриба, – подумал он. – Выходит, или его люди плотно перекрыли всю территорию в районе места нашей с ним встречи, потому что он серьезно к моему звонку отнесся… или Гриб просто кому-то из своих не доверяет и следил за ними, а я… побочный продукт во всей этой истории. Если у него все так серьезно с этим брегетом, то я вляпался по самые уши. Сейчас Грибову проще меня просто шлепнуть, чем рисковать. А единственное мое спасение – брегет. Если у Грибова его нет и он его ищет, тогда ситуацию можно держать в своих руках. Нужно ее держать в своих руках».

– Гриб, а со мной не хочешь поговорить? – позвал Гуров.

– Снимите с него повязку, – приказал Грибов.

Охранник развязал полоску ткани, Лев поморгал и стал озираться. Приличного размера каминный зал, оформленный со вкусом. Сам он сидел на стуле посреди комнаты, а Грибов развалился на белом диване. Лев узнал его сразу по тем фотографиям, что ему показывали оперативники, и подумал: «Уверенный, расслабленный, делает вид, что у него все хорошо, все под контролем, а я для него только маленькое развлечение на сегодня. Нет! Игра это все, точно игра. Нервничает Грибов, нужен я ему, интересен я ему. Он вообще ничего не понимает. И нервозности по поводу того, что его люди так запросто убили похитителей, нет только потому, что они не важны. Он знает, кто приказал меня украсть, он с ним разберется потом или уже приказал разобраться. Просто они тоже не знают, где брегет, тоже его ищут».

– Значит, это ты Дядя, – хмыкнул Грибов, рассматривая Гурова. – Не похож ты на человека, который разводит. Эй, парни, а что же вы не поможете человеку, видите, что у него с ногами!

Охранник принес большой чемоданчик, который оказался хорошо укомплектованной аптечкой. Лев аж зашипел от боли, когда с него стали срезать остатки носок и штанины. Парни работали быстро и умело. Обработали ожоги, стали бинтовать, предварительно чем-то смазав поврежденные участки кожи. Он терпел и посматривал на Гриба, а тот о чем-то думал, рассеянно следя за действиями своих помощников.