Расплата - Ирса Сигурдардоттир

Хюльдар и Фрейя выскочили из машины. Хлопнули дверцы. Склоны гор откликнулись эхом. Снег захрустел под ногами. Мороз здесь был сильнее, чем в городе, и дыхание вылетало облачками пара. В безветренном воздухе висел странный запах. Увы, Хюльдар знал его слишком хорошо: это был запах разложения. Похлопав по карманам парки, он понял, что забыл взять с собой ментоловый крем, которым мажут в такие моменты под носом.

– Может, тебе лучше подождать снаружи? – Он взглянул на Фрейю, но она покачала головой. – Тогда натяни на нос свитер. Будет очень неприятно.

Она остановилась, подняла горло свитера и проследовала за Хюльдаром внутрь, широко раскрывая глаза и пристально глядя по сторонам.

Эртла разговаривала с незнакомым полицейским, вероятно, одним из местных. Они стояли на верхней ступеньке лестницы, уходящей в подвал, откуда, похоже, и исходила ужасная вонь.

– Как оно тут?

Эртла повернулась.

– Хорошо. Учитывая обстоятельства. У нас тут один довольно жуткий труп. Но могло быть и хуже. – Переведя взгляд ему за спину, она язвительно добавила: – Надеюсь, что она за детьми, а не в качестве твоего специального гостя.

– За детьми. Где они?

Эртла снова посмотрела на Хюльдара. Под носом у нее блестел ментоловый крем.

– В машине «Скорой помощи». И пусть тащит туда свою задницу, пока не заблевала модные туфельки. – Взгляд у Эртлы и впрямь был острый: обувь Фрейи совершенно не подходила для места преступления.

Хюльдар вернулся к Фрейе, которая, должно быть, слышала каждое слово, но делала вид, что ей наплевать, хотя глаза ее сердито сузились над свитером.

– Дети в одной из машин «Скорой помощи». Тебе лучше пойти и присмотреть за ними.

Она ушла, не сказав ни слова, и стук каблуков эхом отозвался в пустынном бетонном интерьере.

– Ну что ж… Хочешь заглянуть вниз? – Настроение у Эртлы после ухода Фрейи моментально улучшилось. Возможно, ее успокоило его беспрекословное послушание. – Но предупреждаю, забудешь такое не скоро. Может, все-таки пропустишь, а?

– Нет. – Он лгал, но выбирать не приходилось. Хюльдар действительно не любил трупы. Одного запаха было достаточно, чтобы ужасная картина надолго осталась в памяти. Он взял у Эртлы ментоловый крем и мазнул под носом. Не помогло.

Эртла пошла вперед, словно не замечая вони, которая с каждым шагом становилась все более отвратительной. Она находилась здесь дольше, чем он, и, наверное, потеряла чувствительность. Впрочем, Эртла всегда была жестче многих коллег-мужчин – как в этом, так и в других отношениях.

– Патологоанатом только что закончил. Пошел с судмедэкспертами за носилками и прочим – надо вынести тело. Тогда и атмосфера немного улучшится. – Шагнув с нижней ступеньки лестницы, она без малейших колебаний повернула влево и направилась прямиком к открытой стальной двери, за которой и находился источник света.

Хюльдар последовал за ней, изо всех сил стараясь ни о чем не думать в надежде, что сможет беспристрастно осмотреть место преступления, не вбирая в себя то, что увидит. Не вышло.

Он остановился в дверном проеме, ошеломленно глядя на тело судьи Верховного суда, Ингви Сигюрхьяртарсона. По крайней мере, это должен был быть он, потому что у трупа не было рук и ног.

– Они держали его здесь в плену, Дагмар и Орри. Он провел здесь два месяца после того, как на него устроили засаду. Дагмар сказала, что им не пришлось особенно стараться, чтобы убедить его написать предсмертную записку; они просто дали обещание сохранить ему жизнь, если он это сделает. Люди чему только не верят, когда у них нет выбора. Ему оставили еду и воду, но дом находится в глуши, и они не могли приезжать сюда достаточно часто, так что продукты успевали испортиться.

– Ты сказала они? – спросил Хюльдар, прикрыв локтем нижнюю часть лица, отчего голос прозвучал глухо. Он не смог даже притвориться, что готов соперничать с Эртлой в крутости.

Она повернула голову, но воздержалась от комментариев, увидев, как ему нелегко. Хюльдар был отнюдь не первым, кто не способен вынести запах разлагающейся плоти.

– Дагмар настаивает, что они с Орри замышляли и осуществляли это всё в сговоре. Развод был частью плана, чтобы никто не догадался, что они работают вместе. Знаю, он отрицает свое участие, но у нее другая история. В конце концов правда обязательно откроется. Так или иначе.

– Да, будем надеяться. – Рассуждения о деталях – бесполезная трата времени.

Завтра полиция приступит к допросу Дагмар и Орри и в конечном итоге установит правду или, по крайней мере, одну из ее версий. В подобных сложных случаях полиция даже к концу расследования зачастую не знает всего. Классифицировать некоторые факты как правильные или неправильные невозможно; все сводится к восприятию личности.

Серая кожа трупа там, где ее можно было увидеть под окровавленной одеждой, напоминала мрамор. На обрубки было страшно смотреть. Руки выглядели хуже, чем ноги; перед смертью у жертвы могли развиться синяки и гангрена, тогда как раны на его ногах выглядели относительно чистыми. Открытые глаза затянулись пленкой, затемнявшей их цвет, а голубоватые губы были приоткрыты, будто несчастный в последний миг испустил вздох. Возможно, облегчения.

– По словам патологоанатома, вряд ли он прожил бы долго, даже если б ему сохранили руки. От тугих пут на запястьях образовался гнойник. Скорее всего, он поранился, пытаясь освободиться. Ничего больше несчастному не оставалось. Врач говорит, что из-за раны у него развился бы сепсис, и это в том случае, если б не остановилось сердце. Он с самого начала был не в лучшей форме.

– Что мне сделать? – Хюльдар горячо молился, чтобы поручение не повлекло за собой задержку здесь. Его взгляд упал на небольшую бензопилу, стоящую на полу у двери, и он почти слышал вой мотора и крики судьи.

– Сможешь опросить Торвальдюра? Помнишь, как высокомерно он держался при нашем первом разговоре? – Хюльдар кивнул. – Что ж, сейчас он другой – во всяком случае, на данный момент. Так что есть смысл воспользоваться этим, пока он не пришел в себя.

Направляясь к выходу, Хюльдар заметил нечто окровавленное, телесного цвета, в другом конце комнаты, и остановился. Рядом лежал желтый пронумерованный маркер, оставленный судмедэкспертами, чтобы показать, что это улика.

– Что это?

– А, рука Торвальдюра. – Эртла подошла к нему. – Дагмар ее отпилила.

* * *

– Не понимаю, почему ее нельзя пришить. Надо попробовать. – Торвальдюр лежал на носилках в машине «Скорой помощи».

Доктор присоединился к водителю в кабине, дав Хюльдару десять минут на общение с пациентом. Узнать Торвальдюра, элегантно одетого высокомерного прокурора, еще вчера сидевшего в комнате для допросов, было нелегко. Тот самый дорогой костюм еще можно было разглядеть под одеялом, но воротник рубашки, скрученный и грязный, напоминал тряпку, а пиджак явно знавал лучшие времена. Мокрые, растрепанные волосы, бледное бескровное лицо. Левая рука лежала поверх одеяла, закутанная в белую повязку и неестественно короткая.