Три года октября - Игорь Михайлович Бер

— Здравствуйте! — с детской экспрессией произнесла она. — Надеюсь, я вас не сильно побеспокоило столь ранним визитом.

— Отнюдь, я уже давно на ногах. Вам кого?

— Мое имя Мариам. — Она протянула мне руку для пожатия, второй придерживая лямку рюкзака на своем плече. — Мариам Еприкян.

— А, вы — родственница бывшей хозяйки квартиры, — догадался я, пожимая ее ладонь. Теплую узкую, загорелую.

— Совершенно верно. Рада, что вы слышали о моей бабушке и мне не придется долго объяснять, кто я такая и каким образом оказалась на вашем пороге. Хотя, почему я здесь, думаю, все же стоит упомянуть. — Говорила она быстро, но вполне четко, артикулируя каждое слово. В ней чувствовалась энергия и открытость, присущая всем экстравертам. — У вас случайно не осталось каких-либо ее вещей? Хотелось бы иметь что-то на память о бабушке.

— Собственно есть…

— Вы думаете, что я странная? Видишь ли, не появлялась целых пять лет после ее смерти, а тут, дай, решила напроситься в гости и прибрать что-то к рукам.

— Нет, я и не думал…

— Я просто жила далеко и была связана узами. Их еще называют брачными.

— Может, войдете? С моей стороны будет неправильно держать вас за дверью.

— Спасибо.

Она сняла кроссовки с ног, не развязывая шнурки. Просто наступив носком на пятку одной ноги, затем другой. Остановившись посреди комнаты, она принялась оглядываться по сторонам. Первое, что привлекло ее внимание, был фотопортрет ее родственницы.

— Ух ты! Я помню эту фотографию. Правда она висела не на стене, а вон там, в уголке. Рядом с вазой с цветами.

Девушка по имени Мариам указала на то место, которое предпочитала ее бабка в моих снах.

— А этого пожилого красавца с котиком я не знаю. Это ваш папа?

— Нет, — покачал я головой. — Это мой хороший друг и сосед.

— Хорошо иметь соседей, с которыми можно и дружить. Зачастую они становятся ближе родственников.

— Тут с вами и не поспоришь.

— А почему вы оставили портрет моей бабушки с дедушкой, да еще повесили его на видное место?

— Просто решил таким образом выказать дань уважения. Ведь они когда-то жили в этой квартире и вполне годились для моих ангелов-хранителей.

— Ха, впервые слышу, чтоб мою бабушку так называли. При жизни ее чаше называли ведьмой. — Она поправила прядь волос, и мое обоняние уловило легкий аромат лаванды и меда. — Странно, у нее даже кота не было. Но в травах она разбиралась.

— В поселках люди часто вешают ярлыки на тех, кто от них хоть чем-то отличается.

— Тогда позвольте и мне повесить на вас ярлык. Даже не ярлык, а так — ярлычок. — Она с прищуром взглянула на меня.

— Прошу.

— Вы ведь не местный. Явно прибыли в этот поселок не так давно.

— У вас тоже дар есть? От бабушки достался?

— Вполне возможно.

— Вы правы, я житель большого города. В который, кстати, возвращаюсь вновь. Сегодня мой последний день в Старых Вязах, — я кивнул в сторону сумок.

— Ого, это я вовремя зашла. А ведь могла приехать позже и стучаться в пустую квартиру до боли в руках. Или же приехать, когда в ней успел бы поселиться другой житель. А он-то навряд ли оставил портрет на стене. Выкинул бы в урну, даже не подумав об ангелах-хранителях. Я могу его забрать, портрет?

Я подошел к стене и, сняв с него фотографию, протянул ее гостье.

— Премного благодарна вам.

— Мне кажется, что в шкафу, который также принадлежал вашей бабушке, было кое-что ещё.

Я открыл его и достал пахнувший старостью шерстяной платок. Глаза у Мариам прямо засветились от счастья и узнавания.

— О, Господи! Как же я его любила в детстве. — Она осторожно приняла его из моих рук, словно плащаницу, и крепко прижала к груди. — Сума сойти! Все же не зря я приехала.

— Рад, что смог сохранить эти вещи до вашего приезда.

— Да, обидно только, что я не застала бабушку Каринэ. Будь я посмелее, давно бы положила конец токсичным отношениям. А будь поумнее, то и вовсе не стала выходить замуж за абьюзера. Бабушка его насквозь видела и предостерегала меня от отношений с ним. Он же в ответ запретил мне с ней видеться и общаться. Я, дура влюбленная, во всем слушалась его. Простите меня, я много говорю и редко могу вовремя остановиться. Какое дело вам до жизненных перипетий незнакомого человека.

— Все в порядке, мне, если честно, даже интересно вас слушать. После смерти моего друга, мне мало с кем могу общаться столь непринужденно. Я даже не против послушать про вашу знаменитую бабушку. Наверняка, вы сохранили о ней немало интересных историй.

— О, их более чем достаточно. Боюсь только, что вы опоздаете на поезд, и вам придется задержаться в этом поселке еще на какое-то время.

— Это было бы опрометчиво с моей стороны, — усмехнулся я.

— А куда вы, кстати, путь держите? — осведомилась она.

Я назвал город. Ее большие черные глаза стали еще шире от удивления.

— Что?

— Вы верите в Судьбу?

— Всегда и во всем на нее полагаюсь.

— Тогда спешу вас обрадовать или же огорчить, но я тоже проживаю в этом городе. А еще там работаю. У меня свое фотоателье. Я, знаете ли, не самый плохой фотограф. И, как любительница портретов, могу сказать, что восхищена вашим. Это вы сами нарисовали?

Я не стал оборачиваться и смотреть туда, куда был направлен ее взгляд. Я и так прекрасно знал, что там висело, и кто был автором.

— Нет. Это подарок, — и чтобы сменить тему, я спросил, не желает ли она выпить чего-нибудь?

— Я бы с радостью выпила чай или кофе, но мне пора. Ваш поезд, когда отправляется?

— Через семь часов. Я взял билет на последний рейс, потому как хотел успеть уладить все дела.

— А мой отправляется через час. Так что мне надо бежать. Давайте, я вам оставлю свой номер телефона, и вы позвоните мне, когда будете в городе. Там вы купите мне кофе, а я вам расскажу про свою бабушку.

— Отличная идея.

Когда я записал номер, она вновь протянула руку на прощание, другой — в этот раз — сжимая портрет и платок к груди. Я пожал в ответ. Помахав мне и сказав «До скорой встречи» она теплым осенним вихрем, умчалась из квартиры, но не из моей