Далекое эхо - Вэл Макдермид

— Верд, у тебя опять началась паранойя. — Алекс, не желая того, напомнил Верду о проблеме его юности.

— Не думаю. Мне кажется, что в данном случае все имеет рациональный смысл.

— Так что же ты предлагаешь нам делать?

Верд поплотнее завернулся в пальто:

— Я планирую завтра утром сесть на самолет и отправиться обратно в Штаты. Там я отошлю жену и детей в какое-нибудь безопасное место. Есть много добрых христиан, живущих в глухой глуши. Там никто к ним не подберется.

— А как же ты сам? — Алекс почувствовал, что заражается подозрениями Верда.

Тот ответил давно знакомой волчьей ухмылкой:

— Я удалюсь в убежище. Прихожане знают, что тот, кто им проповедует, должен время от времени удаляться в пустыню, чтобы восстановить духовные силы. Что я и сделаю. Самое великое свойство телепроповеди — это что видео можно снимать где угодно. Так что моя паства за время моего отсутствия меня не забудет.

— Но ты не можешь прятаться вечно. Раньше или позже тебе придется вернуться домой.

Верд кивнул:

— Я это знаю. Но я не собираюсь сидеть сиднем, Алекс. Как только я уведу свою семью и себя с линии огня, я собираюсь нанять частного сыщика и выяснить, кто прислал венок на похороны Зигги. Потому что, когда я узнаю это, я узнаю, кого мне опасаться.

Алекс резко втянул в себя воздух:

— Ты уже все хорошо продумал. Не так ли?

— Чем больше я размышлял о том первом венке, тем больше задумывался. А поскольку Господь помогает тем, кто помогает себе сам, я придумал этот план. На всякий случай. — Верд притянул Алекса к себе и крепко обнял. — Береги себя.

— Как трогательно… Черт побери, — проговорил сзади хриплый голос.

Верд отпрянул и оглянулся. Сначала он не мог сообразить, кто этот угрюмый тип, который злобно уставился на них с Алексом. Но вдруг память стерла патину лет, и он вновь очутился у «Ламмас-бара», избитый, напуганный…

— Брайан Дафф, — выдохнул он.

Алекс перевел взгляд с одного на другого:

— Это брат Рози?

— Да, верно.

Смятение чувств, терзавшее Алекса последнее время, взорвалось яростью.

— Позлорадствовать пришел?

— Торжество справедливости. Так, кажется, это называют: один гнусный убийца пришел хоронить другого. Да, я пришел позлорадствовать.

Алекс рванулся к нему, но был остановлен твердой рукой Верда, крепко схватившего за предплечье.

— Оставь его, Алекс. Брайан, никто из нас не тронул Рози и пальцем. Я знаю, тебе хочется кого-то обвинить в ее смерти, но это были не мы. Ты должен в это поверить.

— Я не собираюсь верить ничему подобному. — Он сплюнул под ноги. — Я искренне надеялся, что на этот раз копы заберут кого-то из вас. Но уж коли этому не бывать, что ж, так-то лучше, чем никак.

— Конечно, этому не бывать: мы не убивали твою сестру. Мы ее не трогали, и анализ улик на ДНК это докажет, — воскликнул Алекс.

Брайан презрительно фыркнул:

— Какие улики? Какой анализ ДНК? Эти идиоты хреновы потеряли улики. Неоткуда брать ДНК на анализ.

Алекс растерянно открыл рот.

— Что? — прошептал он.

— Что слышал. Теперь тебе не страшна длинная рука закона. — Он скривил губы в издевке. — Но дружка твоего это не спасло, а? — Он повернулся на каблуках и, не оглядываясь, пошел прочь.

Верд медленно покачал головой:

— Ты ему веришь?

— Зачем ему лгать? — вздохнул Алекс. — Знаешь, я и правда надеялся, что нас наконец полностью оправдают. Как можно быть такими некомпетентными? Как можно было потерять единственную улику, которая положила бы конец всему этому кошмару? — Взмахом руки он указал на венок из роз и розмарина.

— Тебя это удивляет? Они и в первый раз не слишком отличились. Почему на этот раз должно быть иначе? — Верд оттянул ворот пальто. — Алекс, мне очень жаль, но мне надо спешить. — Они пожали друг другу руки. — Я буду держать с тобой связь.

Алекс застыл как вкопанный, потрясенный тем, с какой быстротой весь его мир перевернулся вверх дном. Если прав Брайан Дафф, то, может быть, это и есть причина появления зловещих венков? А если так, то неужели этот кошмар будет длиться до тех пор, пока не умрут они с Вердом?

Грэм Макфэдьен сидел в своей машине и наблюдал. Эти венки были мастерским штрихом. Всегда стоит использовать все возможности. Он не был тогда в Сиэтле и не видел, какой эффект произвел первый венок. Однако нет сомнений, что на этот раз Мэкки и Джилби прочувствовали его послание. А это значило, что послание попало в точку. Невинные люди не обратили бы внимания на подобный знак.

Зрелище их волнения с лихвой возместило скуку и отвращение от того парада лицемерий, которое он вынужден был наблюдать в крематории. Священник, очевидно, не был знаком с Дэвидом Керром, — неудивительно, что он представил его сущим праведником. Но противнее всего, когда вокруг все закивали с умным видом, слушая эту чушь всерьез и подтверждая ее ханжески постными минами.

Интересно, какие бы у них сделались рожи, встань он посреди крематория и объяви правду. «Леди и джентльмены, сегодня мы хороним убийцу. Этот человек, которого вы, как вам кажется, хорошо знали, всю свою взрослую жизнь лгал вам. Дэвид Керр притворялся достойным членом общества. А на самом деле много лет назад он принял участие в зверском изнасиловании и убийстве моей матери, за которое никогда не был наказан. Так что теперь, когда вы будете перебирать свои воспоминания о нем, вспомните и это». О, это бы наверняка стерло с их лиц благочестивую скорбь! Он почти жалел, что не сделал этого.

Но это было бы потворством своим слабостям. Злорадство тут ни к чему. Лучше оставаться в тени, особенно после неожиданного явления его дядюшки, что дало ценную подсказку. Он понятия не имел, что именно дядя Брайан сообщил Джилби и Мэкки, но те от этого аж закачались. Нет, теперь им ни за что не забыть, в чем они когда-то приняли участие. Теперь они не будут спать ночами, высчитывая, когда их прошлое их настигнет. Это была очень приятная мысль.

Макфэдьен наблюдал, как Алекс Джилби брел к своей машине, явно не замечая ничего вокруг.

— Он даже не знает, что я есть на планете, — пробормотал Макфэдьен. — Но я есть, Джилби. Я есть.

Он включил зажигание и поехал в отель, где был организован поминальный стол. Надо помаячить там в сторонке… Просто удивительно, как просто проникнуть в чужую жизнь.