Сервис с летальным исходом - Нина Васина

Почти сорок минут я шла по трубе обратно. Выбравшись на свет, обнаружила, что жизнь уже кипит, везде снуют озабоченные жители свалки, и, если нахохлиться и смотреть все время под ноги, можно спокойно пройти куда угодно, а чемодан Мадле-ны с пистолетом в нем я запрятала в одном из поворотов трубы, так что осталось засунуть руки в рукава поглубже и — вперед!

Обнаружив “Москвич” целым и невредимым, я села на переднее сиденье, потрогала груди. Болят. Что там делает девочка? Поверила, что я скоро вернусь?

На въезде в город несколько милицейских машин. Проверка документов. Досмотр транспорта. У меня даже сердце не дрогнуло. Чего беспокоиться? Больше я бильярдисту ничем помочь не могу. Что? Открыть багажник.

На долю секунды я замешкалась, вдруг показалось, что сейчас открою крышку, а там, скорчившийся, облитый шоколадным коктейлем, спит Артур Карлович Бехтев и не знает, что от моего замешательства два милиционера уже выдернули оружие и стали на изготовку.

— А что случилось? — зевая, поинтересовалась я, демонстрируя пустой багажник.

— Дезертира ищем. Сбежал из воинской части неподалеку.

Подъезжая к дому, я увидела на газоне у ворот нечто совершенно странное. Там стоял круглый антикварный столик из коридора второго этажа, а на нем — костяная фигурка божка из супружеской спальни. У стола лежала на траве большая дорожная сумка, под завязку набитая какими-то вещами, подзорная труба, несколько книг — стопкой и раскрытый зонт, закрывающий книги.

Я не стала заезжать в ворота, вышла из машины и осмотрела все из-за ограды.

Мне очень не понравились эти вещи на траве, и я пошла через дорогу к грязно-желтому фургону, чтобы спросить у следователя Поспелова, что все это значит. Пробираясь через кусты, я сначала увидела, что дверь сарая открыта нараспашку, а потом — что фургона нет.

От его колес остался след на прошлогодней траве. В сарае — пусто. Ни обогревателя, ни телогрейки на скамье. Я вернулась к дому.

Калитка закрыта.

Ворота — тоже.

Из гаража вышел Коля с еще одной большой сумкой, он сосредоточен и грустен.

Подошел к столику на траве, поставил сумку и не смотрит на меня.

— Открой!

— Мы уезжаем.

— Кто это — мы?

— Я и дети.

— Открой, я покормлю маленького.

— Не надо. Я его уже покормил.

— Открой, я слышу, как он плачет. Потоптавшись, он открывает замок. Идет за мной к дому.

— Я решил, что нам больше не стоит видеться.

— Плевать мне на твои решения. Можешь уезжать, куда хочешь, а с детьми я разберусь.

— Я родственник, я сам разберусь!

— Ну-ка, родственник, отойди от двери!

А поскольку Коля не решается оказать прямое сопротивление, но и в дом почему-то пускать меня не хочет, я просто отталкиваю его.

— Моника, подожди, у меня для тебя повестка. Следователь Поспелов оставил.

Мы топчемся теперь в коридоре на первом этаже. Мне понравилось, как он сказал “Моника”.

— Очень интересно, но я пока занята. Отойди, мне нужно помыться.

— Опять со свалки, да? Знаешь, что мне в тебе нравится?

— Неужели молоко? — спрашиваю я из ванной, сбрасывая одежду.

— Нет. Ты пахнешь неприятностями.

— А ты бензином!

На втором этаже полный разгром. Вещи раскиданы, столы выпотрошены прямо на пол, по всему коридору валяются книги.

— Обыск? — я киваю на пол.

— Нет, — мнется Коля.

— Неужели мамочка приезжала делать уборку?!

— Нет, это я.

— Что искал? — Я укладываюсь на кровать к маленькому и оглядываюсь в поисках Сюшки.

— Искал? Ничего не искал, пытался понять…

— Все понял или хочешь еще мебель переломать?

— Все, — кивает Коля. — Больше ничего не хочу.

В коридоре топочут маленькие ножки. Сюшка с разбегу запрыгивает к нам на кровать и обхватывает мои колени.

— Я собрала игрушки! — шепчет она.

— Что, Коля и твои игрушки раскидал? Ну ты варвар!